крик. Внутри здания, в одной из ближайших комнат. Итуральде не отворачивался от окна. Он должен был увидеть этот прекрасный и устрашающий момент разрушения и Силы.
Волны троллоков рассеялись, барабаны сбились с ритма. Целые легионы обращались в бегство, спотыкаясь на склонах холма и друг о друга; они бежали обратно в Запустение. Некоторые продолжали стоять, слишком разозленные, слишком запуганные предводителями или слишком тупые. Буря разрушения, казалось, достигла пика, вспышки молний били вниз все время вместе с воющим ветром, ревущим племенем и звенящими осколками льда.
Это был шедевр. Страшный, разрушительный, невероятный шедевр. Ал’Тор поднял руку к небу. Ветер усилился, молнии забили чаще, огонь разгорелся еще жарче. Троллоки кричали, стонали и выли. Итуральде обнаружил, что и сам дрожит.
Ал’Тор сжал руку в кулак, и все закончилось.
Последние подхваченные ветром троллоки посыпались с неба как сброшенные листья. Все затихло. Пламя умерло, черные и белые тучи разошлись, открыв синее небо.
Ал’Тор опустил руку. Поле перед ним устилали громоздившиеся друг на друга туши. Десятки тысяч мертвых троллоков дотлевали. Прямо перед ал’Тором, практически достигнув его, высился курган мертвецов шириной в сто шагов и пяти футов высотой.
Как долго это продолжалось? Итуральде понял, что не может сориентироваться во времени, но судя по солнцу, прошел как минимум час. Или больше. Хотя казалось, что промелькнули секунды.
Ал’Тор повернулся, чтобы уйти. Девы поднялись на нетвердые ноги и, спотыкаясь, пошли за ним.
- Что это был за крик? – спросил Нэфф. – где-то здесь, в здании. Вы слышали его?
Итуральде нахмурился. Что это было? Он пересек комнату, другие – включая нескольких офицеров Башира, - последовали за ним. Однако многое задержались, разглядывая поле, которое было очищено льдом и пламенем. Похоже, что атака ал’Тора затронула исключительно Отродий тени. Может ли человек действительно быть настолько точным?
Коридор снаружи был пуст, но Итуральде начал подозревать, откуда пришел крик. Он подошел к двери лорда Торкумена, Башир открыл ее, и они вошли внутрь.
Комната выглядела пустой. Итуральде почувствовал укол страха. Неужели человек сбежал? Он вытащил меч.
Нет. Фигура скорчилась в углу рядом с кроватью, богатая одежда измялась, дуплет был заляпан кровью. Итуральде опустил меч. У лорда Торкумена не было глаз. Похоже, он выцарапал их пером для письма; окровавленное, оно лежало на полу рядом с ним.
Окно было разбито. Башир выглянул в него. - Леди Торкумен там внизу.
- Она спрыгнула, - прошептал Торкумен, пальцы, раздиравшие глазницы, покрылись кровью. Он был ошеломлен. – Этот свет…Этот ужасный свет. Итуральде глянул на Башира. - Я не могу смотреть на него, - бормотал Торкумен. – Не могу! Где ваша защита, Великий повелитель? Где ваши разрушительные армии, ваши разящие мечи? Этот Свет сожрал мой разум, как крысы, пирующие на трупе. Он горит в моих мыслях. Он убил меня. Этот свет убил меня.
- Он сошел с ума, - мрачно сказал Башир, опускаясь на колени рядом с человеком. – Меньшее, что он заслуживает, судя по его бреду. Свет! Мой собственный кузен – друг Темного. И он управлял городом!
- О чем он говорит? – удивился один из людей Башира. – Свет? Разумеется, он не мог видеть сражение. Ни одно из окон не выходит на ту сторону.
- Не уверен, что он говорит о битве, Воглер, - сказал Башир. – Идем. Подозреваю, что милорд Дракон будет уставшим. Я хочу убедиться, что о нем позаботятся.
Вот оно, подумала Мин, постукивая по странице. Она сидела на своем подоконнике в Тирской твердыне, наслаждаясь бризом. Стараясь не думать о Ранде. Он не пострадал, но его эмоции были такими сильными. Гнев. Она надеялась, что он больше никогда не будет так разгневан.
Мин встряхнулась, ей еще предстояло поработать. Не потянула ли она за неверную нить? Все ли правильно она истолковала? Она перечитала строки. Свет будет держаться перед пастью бесконечной пустоты, и вся его сущность может быть захвачена.
Мин прекратила размышления, когда увидела свет, появившийся в комнате напротив. Она отбросила книгу и спрыгнула на пол. Ранд неожиданно приблизился. Она могла ощущать это через узы.
Две Девы охраняли ту комнату, в основном, чтобы люди не забрели туда и не пострадали от переходных врат. Одни из которых сейчас раскрылись прямо из места, пахнувшего дымом. Ранд споткнулся, проходя через них. Мин бросилась к нему. Он выглядел изнуренным, с покрасневшими глазами и бледным лицом. Он со вздохом оперся на Мин, принимая ее помощь, чтобы присесть.
- Что случилось? – потребовала Мин ответа у Эвазни, появившейся следом Девы. Она была долговязой женщиной с темно рыжими волосами, коротко остриженными, кроме хвоста сзади как у большинства Дев.
- Кар’а’карн в порядке, - сказала женщина. – Хоть он и похож на пацана, который пробежал вокруг лагеря на круг больше, чем все, просто чтобы доказать, что способен на это.
- Он завоевал много джи сегодня, - сказала Ифейна - другая Дева, - чуть ли не в пику. Ее голос звучат благоговейно.
Ранд вздохнул, опускаясь в кресло. Башир вышел из переходных врат, его сапоги застучали по камню. Мин услышала голоса внизу – группу раненых солдат перенесли через большие врата. Внутренний двор Твердыни оживился, Целители из Айз Седай прибежали, чтобы позаботиться об окровавленных, покрытых копотью мужчинах.
За Баширом появился худой доманиец средних лет. Родел Итуральде. Он выглядел намного хуже, потрепанный, с засохшей кровью на грязном лице, в порванной одежде и с неумелой перевязкой на руке. У Ранда не было видимых ран. Его одежда осталась чистой, хотя он упорно продолжал носить этот старый коричневый плащ. Но Свет, как устало он выглядел.
- Ранд, - спросила Мин, стоя на коленях. – Ранд, ты в порядке?
- Я разозлился, - тихо сказал он. – Я считал, что выше этого.
Она почувствовала озноб.
- Это не был такой же ужасный гнев, как прежде. – продолжил он. – Это не был гнев разрушения, хоть я и разрушал. В Марадоне я увидел, что сделали люди, последовавшие за мной. Я увидел в них Свет, Мин. Они продолжали бросать вызов Темному, какой бы длины не была его тень. Мы будем жить, гласил этот вызов. Мы будем любить и мы будем надеяться.
- И я увидел, как сильно он пытался уничтожить их. Он знает, если сумеет сломать их, это будет что-то значить. Нечто намного большее, чем Марадон. Сломить дух людей…он жаждет этого. Он ударил гораздо мощнее, чем мог бы, потому что захотел сломить
