Конан с интересом наблюдал за происходящим с марса «Вастреля». Его корабль так и остался незамеченным, хотя расстояние до «Петреля» было не слишком уж велико.
Какое-то время отряд Зароно молча продирался через густые прибрежные заросли. Слышно было лишь тяжелое дыхание людей, шелест листвы, удары сабель и мечей, перерубавших спутанные лианы.
Было жарко и душно. Пот тек с пиратов рекой. Запах гниющих растений смешивался с экзотическими ароматами диковинных цветов, сиявших белым и алым среди темной зелени джунглей.
Зароно почувствовал и другой запах. Узнал он его не сразу. Волна отвращения обдала его, когда он понял природу этого запаха — так пахнут змеи. Выругавшись, он поднес к носу позолоченную шкатулку с ароматическими шариками, скатанными из лимонной цедры и корицы. Однако даже этот благоуханный аромат не смог заглушить резкого мускусного запаха. Немного поразмыслив, Зароно немало удивился этому обстоятельству. За время своих плаваний он посетил не один остров, но ни разу он не видел там змей.
Зной стал неимоверным — стволы пальм, перевитые цветущими лианами, стояли так плотно, что с моря к ним не долетало ни ветерка. Одежды Зароно потемнели от пота. Глядя на пышную зелень, окружавшую их со всех сторон, капитан обратился к Менкаре:
— Похоже, на твоем Безымянном острове, стигиец, нам ничто не угрожает, вот только запахи здешние мне не нравятся.
Менкара растеряно улыбнулся.
— Ты что, действительно ничего не замечаешь, Зароно?
Зароно пожал плечами.
— Жара здесь стоит несусветная, да пахнет премерзко — вот и все. Признаться, я ожидал встретить здесь что-нибудь эдакое, с когтями и рогами. Ни тебе духов, ни привидений. — Зароно смачно сплюнул.
Менкара посмотрел на него испытующим взглядом.
— Как вы, северяне, тупы! А тебе не кажется, что на острове слишком уж тихо?
— Хм, — задумался Зароно. — Наверное, в твоих словах есть резон…
Зингарца неожиданно бросило в дрожь. Джунгли действительно были подозрительно тихи. На таком маленьком острове вряд ли могли обитать крупные животные, но куда же могли деться птицы, ящерицы и крабы? И почему не слышно шелеста пальм? Нет, все действительно молчало, словно некто незримый, затаившись, наблюдал за ними.
Зароно выругался, но тут же взял себя в руки. Его люди были слишком заняты, для того чтобы обращать внимание на подобные пустяки. Знаком приказав Менкаре держать язык за зубами, Зароно последовал за людьми, торившими путь по непролазным джунглям. Ощущение того, что кто-то следит за ними, не покидало его ни на минуту.
К полудню пираты достигли своей цели. Это казалось им странным — только что они были окружены непроходимыми джунглями, и вот они уже на совершенно открытом месте. Джунгли обрывались разом — казалось, некая незримая граница была поставлена им пределом. Внутри этой незримой границы, имевшей очертания круга, растительности практически не было — лишь несколько чахлых кустиков засохшей травы возвышалось над песчаной равниной. Менкара и Зароно обменялись многозначительными взглядами.
Посреди этой мёртвой пустоши возвышалось таинственное сооружение, которое, судя по всему, и было целью их похода. Сооружение это могло быть чем угодно — могильником, усыпальницей, храмом, сокровищницей. Приземистое тяжелое строение было сложено из чёрного матового камня, который, казалось, поглощал все падавшие на него лучи, отчего трудно было разглядеть очертания этого сооружения.
Строение походило на огромный куб, стороны которого были образованы пересечением множества плоскостей и искривленных поверхностей. О симметрии говорить не приходилось, казалось, что зодчим этого странного куба был сам хаос — здесь не было ни одного одинакового элемента, более того, все сооружение казалось случайным собранием того, что было присуще разным странам в разные эпохи.
Чёрный храм — если только это было храмом — стоял перед ними, то и дело меняя свои очертания в колышущемся горячем воздухе. Смертельный леденящий ужас охватил Зароно. Вид чёрного куба повергал в такое смятение, что с ним не мог совладать и такой видавший виды разбойник, как Зароно. Пират застыл, пытаясь взять себя в руки, он силился понять: что же так испугало его, от чего сердце стало биться так часто и от чего так трудно дышать?
В черном храме было что-то странное. Никогда прежде Зароно не видел подобных строений. Даже населённые привидениями стигийские могильники не выглядели столь зловеще, как этот чудовищный чёрный куб. Строители храма создавали его по каким-то своим, отличным от земных канонов правилам, они использовали странные пропорции, достигая ведомых лишь им одним целей.
Лицо Менкары посерело — было видно, что он чрезвычайно озабочен. Жрец еле слышно забормотал:
— Так я и думал. Здесь совершалось страшное З'фаим. — Монах поёжился.
— Кто бы мог подумать, что это зловещее действо создаст чары, которые сохранят силу и через три тысячи лет…
— Что ты хочешь этим сказать, пёс смердящий?! — страх сделал Зароно грубым.
Стигиец перевел взгляд на капитана.
— Защитные чары, — прошептал он, — чары по-настоящему грозные. Если человек приблизится к храму, не прибегнув к чарам иного рода, своим присутствием он пробудит ту силу, что до времени спит в этом храме.
— Все понятно. Ну а теперь скажи мне: что это за чары иного рода и, главное, владеешь ли ты ими?
— Благодаренье отцу Сету — да, я владею ими. Об обитателях Валузии полулюдях-полузмеях почти ничего не известно. И всё же того, что знаю я, достаточно. Но помни, сил моих надолго не хватит.
— Чего-чего, а этого можешь не бояться, за это время мы успеем и эту чёрную штуковину на корабль утащить, — прорычал Зароно. — Так что можешь приступать к делу.
— Тогда я попрошу вас — тебя и матросов — вернуться в лес и не смотреть в мою сторону, — сказал Менкара.
Зароно повел пиратов обратно в чащу. Войдя в лес, они остановились, став спиной к прогалине. Менкара запел, однако ни один из пиратов не понимал этой странной песни. О том, что происходило на поляне, они могли только догадываться. Свет, проникавший сквозь листву, становился то тусклее, то ярче, — казалось, что над ними кружатся огромные тени. Голосу стигийца стали вторить другие, нечеловеческие голоса, что звучали откуда-то сверху. Существам, которым эти голоса могли принадлежать, человеческая речь была явно чужда. Земля неожиданно сотряслась, и свет померк так, будто тяжёлая туча заслонила собою солнце…
Раздался слабый голос Менкары:
— Идите!
Выйдя на прогалину, Зароно вздрогнул — стигиец явно постарел.
