чадо Борнхалд".
Борнхалд сел с сердитым выражением.
"Я все еще не слышала вашей защиты, лорд Айбара," сказала Моргейз.
"Я потому сказал вам об этом, чтобы показать вам, что волки были моими друзьями." Он глубоко вздохнул. "В ту ночь в Андоре... Все было ужасно, как Байар рассказывал. Мы все боялись. Белоплащники боялись волков, волки боялись огня и угрожающих движений, которые делали люди, и я боялся мира вокруг меня. Я никогда не был вне Двуречья до этого, и не понимал, почему я услышал волков в своей голове.
Ну, все это не является оправданием, и я не это имею в виду, что это только часть. Я убил этих людей, но они напали на моих друзей. Когда человек идет охотится за волчьей шкурой, волки защищаются. "Он остановился. Им нужна вся правда."Честно говоря, ваша милость, я был не в состоянии контролировать себя. Я был готов сдаться. Но с волками в моей голове. ... Я чувствовал их боль. Когда белоплащник убил моего друга, и я должен был бороться. Я бы сделал то же самое для защиты фермеров подвергающихся преследованию со стороны солдат.
"Ты создание тени!" прокричал Борнхолд, снова вскакивая. "Твоя ложь оскорбление мертвых!"
Перрин повернулся к мужчине,задержав на нем свой взгляд. Палатка погрузилась в тишину , и Перрин мог ощущать повисшее в воздухе напряжение. "Ты никогда не понимал, что некоторые отлечаются от тебя, Борнхальд?" спросил Перрин. "Пытался ли ты когда-нибудь подумать, на что это похоже - быть кем-то другим? Если бы ты мог видеть через эти мои золотые глаза, ты посчитал бы мир другим местом"
Борнхолд открыл рот, как бы собираясь выплюнуть другой оскорбление, но облизал губы, как будто они вдруг стали сухими. "Вы убили моего отца", сказал он наконец.
«Протрубили в рог Валир», сказал Перрин, «Возрожденный Дракон боролся с Ишамаэлем в небе. Армия Артура Ястребиное Крыло возвратилась к тем берегам, чтобы сражаться. Да, я был в Фалме. Я ехал на войну вместе с героями Рога, наряду с Ястребиным Крылом, сражаясь с Шончан. Я воевал на одной стороне, с твоим отцом, Борнхолд. Я сказал, что он был хорошим человеком, и он им был. Он сражался смело. Он умер мужественно ".
Аудитория была так тиха, что они казались статуями. Никто не двинулся. Борнхальд открыл рот, чтобы сновавозразить, но затем закрыл его.
-Я клянусь, - сказал Перрин.
-Клянусь Светом, надеждой на спасение и возрождение, Клянусь, что Я не убивал твоего отца.
Борнхальд смотрел Перрину в глаза, и выглядел ошеломленным.
"Не слушай его, Дейн," сказал Байар. Его запах был сильным, сильнее, чем у кого-либо в шатре. Взбешенный, похожий на гнилое мясо. "Он убил твоего отца."
Галад все ещё стоял, наблюдая за перепалкой. "Я никогда не понимал, как ты узнал об этом, Чадо Байар. Что ты видел? Я должен спросить, ведь мы проводим суд."
"Это не то, что я видел, Лорд Капитан," сказад Байар. "Но что я знаю. Как ещё можно объяснить, что он выжил, а легион нет! Твой отец был доблестным воином, Борнхальд. Он бы никогда не пал перед Шончан!"
"Это глупость," сказал Галад. "Шончан разбивали нас снова и снова. Даже хороший человек может пасть в битве."
"Я видел Златоокого там," сказал Байар, показывая на Перрина. "Сражающегося рядом с призраками! Созданиями зла!"
"герои Рога, Байар," сказал Перрин. "Может ты не видел, что мы сражались на стороне Белоплащников?"
"Казалост,что так," иступленно сказал Байар. "Точно так же казалось, что ты защищал людей в Двуречье. Но я вижк тебя насквозь, Отродье Тени! С того момента, как встретил тебя!"
"Поэтому ты сказал мне убегать?" сказал Перрин тихо. "Когда я был заключен в палатке старшего Лорда Борнхальда, после моего пленения. Ты дал мне острый камень, чтобы разрезать мои путы и сказал мне, что, если бы я убежал, никто бы меня не преследовал."
Байар замер. Он, казалось, забыл об этом до этого момента.
- Ты хотел, чтобы я попробовал сбежать, произнёс Перрин, - тогда ты мог бы убить меня. Ты очень сильно хотел, чтобы я и Эгвейн умерли.
- Это так, Чадо Байар?, спросил Галад.
Байар запнулся. - Конечно... конечно нет, я.... Внезапно он повернулся к Моргейз, сидящей в простом кресле судьи. - Здесь не меня судя, а его! Ты услышала обе стороны. Суди, женщина!
- Ты не должен говорить так с моей матерью, тихо произнёс Галад. Его лицо было бесстрастным, но Перрин почуял угрозу в запахе. Борнхальд, выглядевший очень обеспокоенным, занял своё место, держась рукой за голову.
- Нет, всё в порядке, сказала Моргейз. - Он прав. Здесь судя Перрина Айбару. Она повернулась от Байара и встретилась взглядом с Перрином. Он спокойно смотрел в ответ. Она пахла... будто её было заинтересована чем-то. Лорд Айбара. Вы чувствуете, что сказали достаточно в свою защиту?
- Я защищал себя и своих друзей, ответил Перрин. Белоплащники не имели права делать то, что они сделали, выгоняя нас, угрожая нам. Вы знаете их репутацию, как и все остальные, я думаю. У нас была хорошая причина быть осторожными с ними и не подчиняться их приказам. Это не было убийством. Я защищал себя.
Моргейз кивнула. - Тогда я вынесу приговор.
- Почему не выслушать других людей, говорящих в защиту Перрина, потребовала Фэйли, вставая.
- Этого не потребуется, Леди Фэйли, ответила Моргейз - насколько я поняла, единственным человеком, которого мы могли бы опросить была бы Эгвейн ал'Вир, однако похоже нет разумного способа привлечь её в данный процесс.
- Но...
- Достаточно, прервала Моргейз. В её голосе появился холод. - Мы можем выслушать дюжину Детей, называющих его Другом Тёмного и две дюжины его последователе, восхваляющих его достоинства. Ни то ни другое не послужит суду. Мы говорим о конкретных событиях, в конкретный день.
Фэйли замолчала, несмотря на то, что пахла яростью. Она взяла Перрина за руку, не садясь. Перрин почувствовал... сожаление. Он рассказал правду. Он он не был удовлетворён.
Он не хотел убивать тех Белоплащников, но убил. И сделал это в ярости, не контролируя себя. Он мог обвинить волков, мог обвинить Белоплащников, но если быть честным, то он сам потерял контроль. Когда он очнулся, он едва помнил, что сделал.
- Ты знаешь мой ответ, Перрин, произнесла Моргейз. Я вижу по твоим глазам.
- Делайте то, что должны, ответил Перрин.
- Перрин Айбара, я объявляю тебя виновным.
- Нет! Крикнула Фэйли - Как ты смеешь! Он
