«— Хороша девка!» — подбавило свое мнение еще и его мужское естество, вдруг воспрявшее, как будто и не было боли, слабости и головокружения.
А девушка тем временем надела дублет на практически голое тело и повернулась. А потом, достав кинжал, надсекла рубаху в нескольких местах и стала разрывать ее на полосы.
Когда она подсела к нему, расстегнув его верхнюю одежду, и принялась ворочить, чтоб подсунуть повязку под него, принц, похоже, провалился в забытье. Потому что первое, что он почувствовал после прикосновения к своему раненому боку, было ощущение, что он… задыхается.
А девица, зажимая ему нос, чем-то тыкала в его губы.
— Я… здесь… — просипел Рой, отводя от лица дрожащей рукой это твердое «что-то».
— Господин, выпейте настоя! Это бабка Росяна, травница из деревни, такой делает. Я его всегда с собой беру, когда надолго ухожу из дома. Он бодрости придает и согревает! — затараторила девчонка в самое его ухо. А ее настойчивый голосок звенел в больной голове принца, вызывая мощный резонанс, как удар языка в храмовом колоколе.
Рой перестал сопротивляться, только что бы она замолчала, и глотнул предложенное.
Но, как ни странно, зелье деревенской знахарки оказалось не таким уж и плохим. Сначала во рту принца, затем и по гортани, разлилось тепло со вкусом черной смородины и каких-то пряных трав. А потом эта благость потекла и по всем членам, разгоняя кровь и давая ощущение вновь прибавившихся сил.
Рой оперся на руки и подтянулся повыше, усаживаясь поустойчивее. От этого движения бок дернуло болью, но вполне терпимой. И даже раненая рука, на которую он только что опирался, отозвалась не так уж резко. Похоже, настой был не просто неплох, а по-настоящему чудесен!
— А у тебя кроме этого сладкого пойла что-нибудь попить еще есть? — не вполне вежливо спросил он.
— Есть, господин, — девушка, кажется, на его грубость не обиделась, а пристегнув к поясу малюсенькую, не больше ее же кулака фляжечку, и отстегнула большую, обычного размера. И подала ему.
В этой фляге оказалась вода — легкая и прохладная. И на вкус она показалась принцу слаще смородиновой настойки и вкуснее самого изысканного южного вина.
— Спасибо. Прости, если был груб, — повинился он перед девушкой, когда возвращал ей флягу. Она его нашла, не бросила помирать, а ведь могла бы, вполне. Какое ей в принципе дело до раненого человека в лесу. И потом, она его перевязала, пустив на бинты собственную рубаху, и чудо-настойкой поделилась… и водой. А теперь, по всей видимости, собирается его на себе куда-то тащить. Так что, если даже эта девушка простая крестьянка, то он не имеет никакого права показывать тут перед ней свою господскую спесь.
Девушка, впрочем, ни в какой спеси Роя и не заподозрила, а лучась улыбкой, ответила на его извинения:
— Что вы, господин, я же понимаю, что вам больно и плохо сейчас, — и протянула ему руку, что бы помочь встать.
А он-то, еще минуту назад высокомерный господин, сидел и пялился на нее, как дурачок деревенский на Весеннее дерево в лентах. Настоечка, видно, и зрение прочистила — пелена спала, веки поднялись, и его взору открылось лицо девушки во всей своей яркой и нежной красоте.
Синие глаза он разглядел и в полубессознательном состоянии, но теперь, при полном разуме, смог и точнее их цвет определить — как василек, что ярким пятном синеет средь золотых колосьев. Удивительно насыщенный тон, с чуть лиловым оттенком. И эти сияющие «васильки» были еще и обрамлены длинными черными ресницами, а такие же темные брови, изящным разлетом ложились по высокому белоснежному лбу. Тонкий нос, с резными ноздрями, очень гармонично смотрелся на этом удивительном лице, чудный образ которого завершали темно красные, чуть припухлые, как спелые вишни, губы.
— Господин, вам опять поплохело?! Вы, почему так смотрите на меня? — заволновалась девушка, когда он не подал ей руку, а его остановившийся взор, видно, приписав ухудшившемуся вновь самочувствию.
— Нет, все в порядке… — мотнул Ройджен головой, все же протягивая к ней ладонь, и стараясь оторвать от ее лица навязчивый взгляд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нам идти надо. Уж не знаю, откуда вас сюда занесло, но сейчас мы пойдем ко мне домой. А то другого жилья, ближе, чем в трех верстах, вы и не найдете. У меня наставник — оборотень, он вас подлечит, да и за бабкой Росяной в деревню послать можно, — опять заговорила девушка быстро. А сама тем временем помогла ему подняться с земли и прислониться к дереву.
— Ты, милая, будь добра, палку мне найди. А то у меня еще и нога подвернута, — попросил Рой. А потом стоял и любовался, наслаждаясь грациозностью и стремительностью ее движений, и забыв совсем о своем болезненном состоянии.
Впрочем, стоило им двинуться, как израненное тело напомнило о себе, выбивая болью из его головы все посторонние мысли.
В начале пути Рой еще какое-то время пытался следить, чтоб его закинутая на плечи девушки рука не сильно давила ей на шею, чтоб заплетающиеся ноги делали равные с ней шаги, а стиснутые зубы не скрипели у нее над ухом. Но дороге, как ему казалось, не было, ни конца, ни края. Они долго плелись по лесу, петляя меж зарослей. Потом пришли к какому-то глубокому оврагу, где пришлось сначала долго примериваться к спуску, прежде чем отважиться, так же в обнимку, двинуться вниз. Там же, внизу, оступаясь на камнях и чуть не падая в воду, перебрались через мелкую речушку. Ну, а следом, так же — с горем пополам, карабкались вверх по крутому склону. В общем, вскоре принц понял, что если будет отдавать все свое внимание на внешние проявления стойкости, то, по всей видимости, до места он не дойдет.
Так что стоило им выползти из оврага, как он, больше не сдерживая болезненного стона, повалился на траву, еле-еле успевая отцепиться от девушки. Та, ни слова упрека не говоря, кинулась отпаивать его смородиновой настойкой.
Так и побрели дальше — то и дело останавливаясь, чтоб отдышаться и передохнуть, и периодически прикладываясь к маленькой фляжечке.
Когда уже стало понятно, что настойка не в силах дать той бодрости, которую приносила поначалу, а его спасительница сама чуть идет, и у Роя стали появляться мысли, что они, наверное, и не дойдут туда куда шли, перед ними вдруг выросла старая полуразрушенная крепость. Она встала на их дороге, выдвинувшись вперед едва видимой из-под хмеля и девичьего винограда обваливающейся башней и преграждая им путь щербатой стеной.
— Уф… вот и пришли… — выдохнула устало где-то у него подмышкой девушка.
Рой, поняв, что полуразвалившаяся башня глухая и никаких ворот в ней нет, собрался было воспротивиться, предполагая, что сейчас девица заставит его лезть пусть и через осыпавшуюся, но все равно еще довольно высокую стену. Но стоило им подойти ближе, а их взгляду перестали мешать даже отдельные деревья и кусты, как стало видно, что стена на самом деле еще более развалившаяся, чем казалась издалека. Прямо перед ними нарисовался провал, в который вполне могли проехать пара всадников. Единственное — придется превозмочь себя и как-то перебраться через гору просевшего камня и битого кирпича.
— Сейчас господин, чуть-чуть осталось… это наш замок… там вам помощь окажут… — пыхтя, уговаривала его девчонка, то тяня за руку вверх на кучу, то подпихивая сзади.
Но, конечно же, в самый последний момент что-то пошло не так — больная нога подвернулась на обломках и в довершении застряла между двумя камнями. Рой понял, что удержать вертикально непослушное тело он уже не может и падает плашмя, подминая под себя и девочку. В последнее мгновение он собрался и здоровой рукой отпихнул ее. Все. В следующий момент он уже лежал, ощущая, как в него впиваются острые грани битого кирпича, и не только в раненых местах, а уже по всему телу пульсирует боль, отодвигая куда-то в туман и без того вялое сознание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Рядом плакала девушка:
— Ну, господин… ну, миленький… не помирайте тут… вон Дубх дрова колет… сейчас его позову…
Цепляясь за ее жалобный голос и всепоглощающую боль, Рой еще старался мыслить, не желая впадать в забытье. Помирать он, кстати, тоже как-то не собирался… но хватало его лишь на то, чтоб лежать и просто смотреть туда, куда убежала девчонка.
