было забрать из рук Ину железную кружку, как в его запястье вонзилась тонкая серебряная игла, покрытая сонным зельем, что девочка стащила из маминой спальни. Трюк с иглой сработал, хотя и был проделан далеко не мастерски — охранник повалился на землю.
— Бежим! — шепнула Ину сестре и дернула ее за руку. Девочка испуганно посмотрела на с виду безжизненное тело охранника, что проявил к ним доброту. Она хотела бежать вместе с сестрой, но ноги плохо ее слушались.
Путь им перегородил другой охранник, высокий и мощный. Зея почти вскрикнула со страху, но сестра зажала ей рукой рот, другой рукой доставая из кармана очередную иглу. Оружием девочка, конечно, не успела воспользоваться. Громила схватил ее за руку с такой силой, что кости у нее в запястье почти хрустнули, игла выпала и затерялась в траве. Казалось, все было кончено, но хватка охранника неожиданно ослабла, его глаза закатились, и он повалился наземь ничком, чуть не сбив девочек с ног. За его спиной стоял третий охранник, невысокий, коренастый, молодой мужчина со шрамом через все лицо.
— Уходите! — шикнул он девочкам. Долю секунды Ину не верилось в происходящее, но она все же сумела совладать с собой. Девочка крепче ухватилась за сестру и потянула ее за собой в лес. Так им удалось сбежать.
Ину так и не узнала, что охранник со шрамом, что помог им, также подпоил толстяка и важную персону, и именно поэтому в тот вечер они не тронули сестер. И она даже предположить не могла, что в скляночке из запасов ее матери было вовсе не сонное зелье, а сильный яд. Девушка не подозревала, что в ту ночь она убила человека. Человека, что проявил к ней доброту.
Глава 11
Двумя днями ранее.
Это случилось ночью. Огонь спустился на землю прямо с небес. Часовые не успели никого разбудить, огненные шары настигли их на постах. Это была мгновенная смерть. Три тысячи воинов подверглись внезапной атаке чудовищ. Никто их не видел. Дозорные не засекли их тучные тела на темном горизонте. Взмахи их крыльев были бесшумны. Невозможно было определить, с какой стороны они прилетели.
Воины спали на голой земле, тесно сгрудившись плечом к плечу. Опытные вояки с многочисленными шрамами на дряблых лицах. Старики, десять лет не бравшие в руки ничего опаснее мотыги. Молодые солдаты, жаждущие воинской славы. Было и несколько совсем юных мальчиков, явно попавших в ряды ополчения случайно. Высокие, широкоплечие, чей истинный возраст могли выдать лишь по-детски пухлые щечки или взгляд, что порой становился затравленным, выдавая опасения попасться на неумелой лжи. У каждого из этих мальчиков была своя причина, чтоб покинуть дом. Кто-то завидовал соседскому мальчишке, что уже достиг шестнадцати лет. Кого-то разозлила неосторожно оброненная фраза матери. Они все так молоды и неосмотрительны. «Вот уйду в армию, и вы у меня посмотрите», «Погибну в бою как герой, тогда, может, ты, матушка, не будешь больше величать меня нахлебником». Такими были их мысли. Но никто из этих мальчиков не хотел умирать, не по-настоящему, не так. Никто из них не хотел умирать во сне. Никто из них не хотел проснуться от криков товарища, сгорающего заживо, только чтобы самому умереть секундами позднее.
Нет, они хотели слышать клацанье мечей вокруг, выкрикивать врагам ругательства, за которые от мамки можно схлопотать подзатыльник, хотели сражаться бок о бок с теми, кто участвовал в сотнях битв. Но этим романтическим мечтам о героической гибели не суждено было сбыться. Их привели на огромное поле в паре сотен миль от границы с Синими и оставили там умирать. Их предали те же герои, которых им с детства ставили в пример. Те же воеводы, что храбро сражались за их страну. Их бросили на растерзание монстрам, не знающим пощады. Чудовищам, что убивают не за родину, не за идею и не чтобы выжить. У этих существ нет страха. Им незачем жить, и они не бояться умереть. Они убивают лишь, чтобы почувствовать, что еще на что-то способны.
Воевода Бражник, полководец Ворот, капитан Широ и тринадцатый принц наблюдали за душераздирающей сценой с лучших мест: на вершине невысокого холма. Со стороны зрелище было воистину ужасающим. Огонь полыхал всюду, охватывая сухую траву и тела. Чудовища извергали все новые всполохи пламени, что освещали всю картину, позволяя зрителям лицезреть все действо в деталях. Поле наполнилось криками.
— Где Его Величество? — сдавленно спросил Хару, стараясь, чтобы никто, кроме дяди не услышал его, несмотря на то что за криками и ревом драконов, в этом не было необходимости.
Широ безмолвно посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, принц увидел на краю побоища, лежащую на земле маленькую кучку. Это было тело брелона.
— Он мертв?
— Более чем, но ты можешь проверить, — с нескрываемым раздражением отозвался родственник.
Хару резко выдохнул.
— Чем ты сейчас недоволен? — чуть громче произнес Широ, выдержка начинала его подводить.
Тринадцатый принц посмотрел на мужчину как на умалишенного.
— Посмотри на это! Мы же хуже палачей! — голос молодого дракона дрогнул.
— Хуже палачей нет никого. Мы с тобой в отличие от них хотя бы понимаем, для чего мы лишаем всех этих людей жизни, — Широ агрессивно ткнул пальцем в кровавую картину внизу. — Не отворачивайся и гляди!
Мужчина схватил принца за подбородок и развернул его голову, заставляя смотреть, как три тысячи человек сжигают заживо или разрывают на куски. Хару сжал запястье дяди до тех пор, пока мужчина не скривился от боли и не отпустил его, но отворачиваться не стал.
Бражник поджег тонкую сигару, поднес ее к губам и сделал длинную затяжку, но едкий табачный дух не мог перебить стойкого запаха горящей человеческой плоти. В это же время Ворот вытащил из кармана штанов сочное красное яблоко и смачно откусил от него.
Все закончилось перед рассветом. К этому времени самых больших драконов на поле уже не было, они улетели так же незаметно, как и появились. Уцелевшим солдатам удалось с помощью цепей изловить двух чудовищ. Это были наименее крупные драконы. Существ разодрали в клочья. Каждый выживший желал выместить на них свой гнев. Закончив с чудовищами, солдаты похоронили своих погибших соратников в тех же рвах, что были выкопаны для защиты войск. К полудню поле опустело. Лишь тут и там лежали на земле клочья одежды или чей-то потерянный ботинок.
Из-за холма на поле медленно вышел высокий мужчина. Он был гол по пояс, почти весь его торс и половину лица покрывала красноватая чешуя. За
