завел в коробочке.
— А это потому фигвамы, — объясняет Шарик, — что мне жалко елки рубить. Они такие красивые.
— А ты не о красоте думай, — кричит кот, — а о том, что они бесплатные! Сейчас, между прочим, пятилетка экономии. Все бесплатное в цене…
И он все время ворчал:
— Он о красоте заботится. А о нас кто позаботиться — Антон Павлович Чехов?
Печкин спрашивает:
— Разрешите узнать, а кто такой будет Антон Павлович Чехов?
— Не знаю! — отвечает кот. — Только так пароход назывался, на котором моя бабушка плавала.
— Наверное, он был хороший человек, — говорит Шарик, — раз его именем пароход назвали. И он не стал бы елки рубить.
— А что бы он стал делать?
— Пошел бы в магазин и искусственную елку купил.
Тут в дверь постучали. Входит человек в маске и с искусственной елкой.
— Угадайте, кто я? — спрашивает.
— Антон Павлович Чехов, — говорит Печкин.
А это папа дяди Федора приехал. Все закричали: «Ура!» А кот стал лапами меловую черту стирать.
— А где дядя Федор?
— Он в машине сидит. Мы застряли.
И вот, как бурлаки на Волге, наши герои стали лямкой тянуть «Запорожец».
— Ездовые собаки — это я слышал… — ворчит Матроскин. — Но ездовые коты?.. Такого еще не было.
— Ничего, ничего, — говорит папа сзади. — У нас дороги такие, что и ездовые академики встречаются. Я сам видел.
Папа решил телевизор включить, чтобы «Голубой огонек» посмотреть.
— Странная у вас какая-то настроечная таблица, — говорит папа. — Кругами.
— Это у них не таблица, — объясняет Печкин. — Это у них все паутиной заросло. У них на каждой кастрюле такая таблица. Потому что они поссорились.
— Мы уже помирились, — говорит кот. — Потому что совместный труд для моей пользы облагораживает.
— Говорят, что скоро елки будут выпускать вместе с игрушками, — сообщает Печкин, вешая игрушки. — Они будут, как зонтики, открываться.
— У нас во дворе настоящая елка есть, живая! — кричит дядя Федор. — Давайте ее наряжать.
Они на чердак бросились — там старинные вещи были, и стали ими елку во дворе наряжать.
— Какие там у вас новости в городе? — спрашивает Матроскин у мальчика.
— Никаких особых нет. Только родители еще одного ребенка решили доставать.
— Дожили… — ворчит кот. — Теперь детей, как дубленки, доставать стали. Или как черную икру.
Тут Печкин из окна высунулся:
— Ой, вашу маму по телевизору показывают. Какая радость — ей тип с большими усами розы подарил.
Папа сразу помрачнел и к окну бросился.
— Это вовсе не тип, — сказал он. — Это руководитель маминой самодеятельности.
А Печкин телевизор в окошко выставил, чтобы всем маму было видно.
Дядя Федор говорит:
— Ой, сейчас наша мама петь будет. А у вашего телевизора звука нет.
И точно, появляется в телевизоре мама, начинает петь, но ее не слышно.
— Как жалко, что мы ее не слышим, — говорит дядя Федор. — Она к этому выступлению полгода готовилась.
И вдруг мамин голос потихоньку становится слышен.
— Ой, — удивился Печкин, — кажется, звук включили! А вот и сама мама появилась с лыжами.
— Ничего себе, — заявил Печкин, — до чего техника дошла: вашу маму и там и тут передают.
А это не техника дошла, это мама дошла. Все бросились к ней и стали качать вместе с лыжами.
— Я же говорила, — сказала мама, — что не могу без вашего Простоквашино.
И тут часы двенадцать пробили. Пришел Новый год.
Часть третья
Побег из Простоквашино
В Простоквашино была осень. Шарик во дворе теленка Гаврюшу на сторожевого быка дрессировал. Бросил ему палку через забор и приказал:
— Подать!
Гаврюша через забор прыгнул, но вместо палки соломенную шляпу в зубах принес.
Оказывается, за забором почтальон Печкин стоял, в дырочку подсматривал.
Печкин шляпу ухватил, а Гаврюша ее не выпускает. И тянут они ее туда-сюда.
Кот Матроскин из окна высунулся и скомандовал:
— Гаврюша, голос!
Бычок как замычит: «Му-му!» — и шляпу выпустил.
Печкин обрадовался, что его шляпу не съели, и дяде Федору письмо вручил. Письмо было такое:
ДОРОГОЙ НАШ МАЛЬЧИК! ТЫ ЖИВЕШЬ В СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ СОВСЕМ ЗАБРОШЕННЫЙ. А К НАМ ПРИЕХАЛА ТЕТЯ ТАМАРА АЛЕКСЕЕВНА. ОНА РЕШИЛА ТЕБЕ ПОДАРОК СДЕЛАТЬ, РОЯЛЬ КУПИЛА. БУДЕТ ТЕБЯ НА ЛАУРЕАТА МЕЖДУНАРОДНОГО КОНКУРСА ГОТОВИТЬ. ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ХОРОШО ВОСПИТАН И МУЗЫКАЛЕН.
— А я и так хорошо воспитан и музыкален! — говорит Шарик. — Я при гостях никогда блох не ловлю. И пою не хуже, чем Полад Бюль-Бюль-оглы на пластинке.
Он как взвоет… Матроскин так и передернуло от такого пения.
— У меня такое ощущение, — сказал он, — что бензиновая пила «Дружба» на гвоздь наехала. А откуда эта тетя взялась?
— Это мамина сестра. Она недавно на пенсию вышла. Ей силы девать некуда. Вот и покупает рояли для всех.
И стали они ждать нашествия Тамары Алексеевны, как в старину ждали незваных гостей.
Шарик все время бегал на дорогу смотреть. Однажды прибегает и кричит:
— Едут! Едут! И рояль везут.
И точно.
Едет грузовик, в кабине — шофер и тетя, а в кузове — папа, мама, фикус и рояль.
— Так, — говорит Тамара Алексеевна, — вот вы, значит, какие!.. И кто же из вас будет дядя Федор?
Тут почтальон Печкин как из-под земли вырос:
— Вот этот, который в брюках и без хвоста, и будет дядя Федор.
— А вы, значит, почтальон Свечкин?
— Печкин я. Печкин.
— Вот и хорошо. Помогите мне рояль из машины вытащить.
Стали они рояль двигать, а он ни с места.
— Еще бы, — говорит тетя, — его в магазине семеро двигали.
Тогда Матроскин взял цепь, на которой Мурка паслась, от Мурки отцепил и карабинчик на ножке рояля защелкнул. И говорит шоферу:
— Трогайте.
Машина поехала, а рояль на месте остался, в воздухе. Все вместе его поймали и на землю поставили.
— Ну и дом у вас… — говорит тетя. — Будем расширять. Второй этаж надстраивать.
— Нам и так хорошо живется, — заметил Шарик.
— Вам плохо живется, — возразила тетя. — Просто вы не знаете. Вы по ошибке счастливы. Но я вам глаза раскрою. Я вас нацелю куда надо, на соответствующие показатели.
Она велела рояль в коровнике поставить.
— Но там же Мурка живет, — напомнила мама. — И Гаврюша.
— Ничего, мы их переселим. Мы им во дворе палатку разобьем. Мы будем теперь без церемоний. Вы любите без церемоний?
Никто без церемоний не любил, только Печкин любил.
И все стало в Простоквашино меняться. Раньше просто за грибами
