Влюбленные говорят, что любовь дарит им крылья. Арлинг был глубоко убежден, что крылья эти были обречены волочиться по земле всю жизнь.
— А она что здесь делает? — удивленный возглас Монтеро безжалостно сбросил Регарди на землю.
Сквозь толпу хмельных гостей к ним направлялась Тереза. На фоне пышных костюмов провинциалов ее строгое платье цвета слоновой кости выделялось, словно бриллиант среди стеклянных осколков. Изысканный, едва заметный макияж, грациозная походка, уверенный взгляд — все говорило о том, что только чрезвычайно важные обстоятельства вынудили эту столичную даму посетить столь далекую от жизни провинцию. Младшая сестра Монтеро позволила себе небрежность в прическе, спустив у виска каштановую прядь, которая мгновенно притягивала взгляд. Тереза Монтеро не была красивой, но ее умение быть женственной и интригующей приносило ей победу в любом соперничестве. К тому же, она была умна, но умела ловко скрывать это, притворяясь в своих интересах наивной и недалекой женщиной.
Арлинг тоскливо посмотрел в густеющую темноту под балконом и пожалел о том, что не напился до потери сознания. Младшая сестра друга вызывала в нем скуку с легкой примесью раздражения.
— Даррен, милый, не ожидала увидеть тебя на этом сборище! — воскликнула Тереза, не отрывая глаз от Регарди. — И тебя тоже, Арлинг…
Даррен приветствовал сестру поклоном, Регарди же ограничился кивком головы, подумав, что если он хоть сколько-нибудь согнется, то непременно упадет лицом в пол.
— Кажется, ты собиралась навестить тетю Симпилию.
— Ах, братишка, ты разве не слышал? Нынешняя весна никому не дает покоя. Дожди размыли Большой Западный Тракт, отрезав весь Гиленпесс. А вы, смотрю, как всегда неразлучны.
Даррен хмыкнул, оглянувшись на Арлинга, но тот упрямо молчал, опасаясь, что если откроет рот, его вырвет.
— Надо было предупредить, я бы тебя встретил, — недовольно пробурчал Монтеро. — Грандопакс это не соседняя деревня. Полагаю, мы здесь по той же причине, что и ты. Кстати, с каких пор тебя стали интересовать дни рождения наместников?
— Гундакс здесь не причем, — улыбнулась Тереза. — Видишь ли, я решила заняться этнографией. Языческими племенами севера и влиянием их культурной среды на быт местных жителей. Что бы там ни говорил старик Понтус, но одному богу драганов не одолеть арвакских божков. Говорят, следы чудовищных культов находят даже во Флерии, а ведь это рядом со столицей.
Даррен был явно озадачен тем, куда клонила сестра.
— Ты собираешься отправиться к арваксам в тайгу? — не понял он.
Тереза рассмеялась и, вклинившись между ними, изящно облокотилась о перила.
— Конечно, нет. Зачем куда-то ехать, если арваксов в городе больше, чем звезд на небе. А тебя не интересует этнография, Арлинг? Ты сегодня молчалив.
Регарди вымученно улыбнулся и пожал плечами.
— Пойду промочу горло, — сказал Даррен, хитро подмигнув Арлингу. — Смотри, не обижай мою сестру, я скоро.
Регарди с удовольствием запустил бы ему чем-нибудь вслед, но Даррен исчез с такой поспешностью, словно за ним гнался отряд разъяренных арваксов.
Тереза проводила брата одобрительным взглядом и повернулась к Арлингу. Молчание, повисшее между ними, можно было резать ножом на маленькие кусочки и складывать горкой на блюдо.
— Ты обещал пригласить меня с собой, помнишь? Но ты этого не сделал, и я решила приехать сама. А сейчас ты злишься.
Ему показалось, или ее голос действительно дрожал?
— Извини. Я, конечно, должен был предупредить тебя, но мы не думали оставаться здесь надолго.
Арлинг с тоской посмотрел на дверь, за которой скрылся Даррен. Кто же бросает друзей в трудные минуты, а Монтеро?
— Понятно, — грустно сказала Тереза, и Регарди показалось, что она сейчас расплачется. А если это случится, ссоры с Дарреном не миновать.
— Молодец, что приехала, я очень рад тебя видеть, честно, — соврал он. — Уйдем с балкона, здесь прохладно.
«Верно, пойдем скорее туда, где много людей, шумно и ничего не располагает к откровенным беседам».
— Да нет, здесь хорошо, — улыбнулась Тереза, — а с тобой рядом совсем не холодно. Даже наоборот. Очень жарко…
Регарди и не заметил, как они оказались прижатыми плечом к плечу, словно счастливая парочка, нашедшая уединение в укромном местечке. Если их застанет Даррен, объясняться придется долго.
— Подумать только, мы почти на краю земли, — задумчиво протянула Тереза, склоняя голову ему на плечо. — Что-то особое есть в этих провинциях, то, чего нет у нас в Согдиане.
«Почему бы тебе просто не уйти?».
«Потому что случится скандал».
«А может, она тебе нравится, но ты злишься, что выбор сделан отцом?».
«А еще можно скинуть ее с балкона, а Даррену сказать, что был сильный сквозняк, и его сестру сдуло в кусты».
— Я знаю, почему нас тянет в такие места, — продолжила Тереза, положив тонкую руку ему на грудь. — Здесь витает дух свободы, который никогда не видать столице. Здесь нет правил, и делать можно все, что захочешь. Будто сам воздух позволяет стать дикими, безрассудными… неприличными. Кстати, большая часть северных провинций сохранила свои старые арвакские названия? Грандопакс — «Семь даров земли», Мастаршильд — «Поле, где рождается солнце», Баракат — «Звезда сверкающего тела».
Поле, где рождается солнце. Арлинг вздрогнул, словно его ужалили.
— Что с тобой?
— Действительно жарко, — пробормотал Регарди, осторожно освобождаясь от рук Терезы. — Хочешь, я принесу мороженое с вином? Не отказывайся, позволь мне исправить свою ошибку.
Первая пришедшая в голову мысль оказалась трезвой.
— Будь быстрым, — прошептала Тереза, провожая его взглядом.
Едва кивнув, Арлинг вынесся в зал и, чудом избежав столкновения с вальсирующими парами, метнулся к выходу. Голова еще кружилась от вина, но он с ловкостью циркача преодолел первый пролет лестницы, лихо прокатившись по перилам и перепугав зажавшуюся в углу парочку. Темные коридоры, альковы и будуары с тяжелой драпировкой по стенам сменяли друг друга, грозя никогда не кончиться. Окончательно заплутав, он вцепился в первого встречного слугу, велев срочно вывести его наружу и подать коня. Если бы Арлинга спросили, что он собирался делать, вопрос застал бы его врасплох. Хмельные пары, которыми разило от Регарди, и красноречивая брань убедили слугу быть расторопным.
И вот Арлинг уже мчался по ночным улицам Грандопакса, на ходу вспоминая, в какой стороне находились главные ворота. К счастью, стража не стала цепляться к его позднему отъезду, поверив в наспех выдуманную байку, достоверность которой подкрепил кошель с золотом.
А между тем, обширная, всеобъемлющая ночь накрыла мир. Ее свежесть бодрила и убеждала в правильности решения. Оно пришло в голову внезапно, заставив его поверить, что иного выхода нет и не будет. Ночной тракт петлял серебряной нитью, глухие леса безразличной стеной возвышались по ее краям. Арлинг не замечал ни подозрительных ночных шорохов, ни бледного свечения в спутанных ветвях чащобы, ни голодных глаз, пристально наблюдавших за ним из высокой травы. Его
