истинного виновника бед в семье. Отец не мог не передать титул старшему сыну, а вот лишить состояния – в его власти. И он оставил мне все. Теперь я владелец всех денег, земель и зданий, принадлежащих семье, за исключением герцогского майоратного замка и маленького куска земли при нем, и мне предстоит что-либо с этим сделать.
Он умолк, утомленный; Лаис нестерпимо хотелось прикоснуться к его лицу, стереть печать усталости и горя, наполнить жизнью застывшие черты. Бесполезно. Теперь уже окончательно и бесповоротно – бесполезно. Энджел любил Валентайн, он до сих пор ее любит, сильнее и больнее, чем сама Лаис – Роберта. Мертвые стоят рядом, они не уходят. Мертвые смотрят на нас печальными провалами неподвижных глаз и кладут руки на плечи. От любимых мертвецов никуда не уйти.
Не в силах справиться с собой, Лаис встала и подошла к окну. Солнце только что зашло, оставив землю холодным сумеркам. Тонкий серпик луны казался по-детски потерянным в безбрежном небе. Энджел за спиной молчал. Что ему сказать? «Если ты будешь со мной, я сумею тебя спасти»? Но ведь это неправда.
Скрипнуло кресло, и через пару мгновений Лаис почувствовала, что Фламбар стоит у нее за спиной. Его руки коснулись плеч Лаис, и графиня вздрогнула.
Он сам – мертвый, и сам не знает, удастся ли воскреснуть. Как воскресать, когда тебя исковеркали, выбили душу, заставили бежать? И как при этом по-прежнему не ненавидеть? Если бы кто-то поступил так с ее любимым, Лаис без колебаний уничтожила бы обидчика. Незнакомца. Но если бы зло содеял ее собственный отец? Лаис попробовала представить себе это и содрогнулась. Убить брата, родного человека, в котором течет та же кровь, что и в тебе… Возможно ли это, если твоя душа не мертва?
А душа Энджела еле теплится, но живет.
– Лаис, – негромко позвал он, и волос коснулось его теплое дыхание, – я все-таки обидел вас?
– Нет! – Она стремительно повернулась, не замечая, что стоит слишком близко, и жалея лишь, что Энджел опустил руки. – Как вы можете такое думать! Я потрясена, мне безмерно вас жаль, и я ничуть не зла на вас за то, что вы меня обманули! Злиться и обижаться за такое… Господи, насколько мелочной нужно быть! Когда с вами поступили так… – Она почувствовала подступающие слезы и судорожно сглотнула.
– Лаис… – прошептал он.
– Мне так жаль, – пробормотала она, уже не сдерживая слезы. – Так жаль…
Он склонился и поцеловал ее.
На сей раз Энджел не церемонился. Теперь Фламбар целовал ее, будто свою женщину. В тишине беспрерывно и беспорядочно колотились два сердца. Поцелуй ошеломил Лаис. Она всхлипнула, ощущая, что слезы все еще бегут по щекам, и подалась вперед.
Руки Энджела неизвестно как оказались на ее спине, а руки Лаис – обхватили его голову. Мягкие волосы, горячая кожа, и почему у него пальцы такие холодные, почему… В поцелуе сплелось все: и напряжение долгих одиноких ночей, и страх, и надежда, и томительное ожидание. И – для Лаис – осознание того, что нужно ловить момент.
Энджел сознался. Он поцелует ее, а затем уедет. Он не простой учитель фехтования; теперь он – наследник герцогских земель. Нужно перестать думать о нем, как о ком-то близком и хотя бы теоретически доступном. Маленькая сказка, существовавшая лишь в воображении Лаис, завершилась.
Но если ее поцелуй утешает его, она утешит.
– Лаис, – он снова выдохнул ее имя и с трудом оторвался от ее губ. – Вы…
– Тшш, – она еще не была готова услышать, что он сейчас уедет. Нет, только не сразу. Однако Фламбар уже сделал шаг назад.
– Я веду себя неподобающим образом…
– О господи. – Графиня глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. – Хорошо. Неподобающим. Но вы же можете продолжить?
Энджел, кажется, не ожидал услышать подобную фразу. Он усмехнулся.
– А вы желаете, чтобы я продолжил? – Фламбар протянул руку и провел кончиками пальцев по мокрой от слез щеке Лаис. – Миледи, вы прекрасны. Я недостоин вас.
– Если вы хотите сказать мне, что уезжаете, то говорите быстрее. – Лаис отстранилась и отвернулась, не в силах это выносить. Пусть лучше уйдет, если ему не нужно сочувствие и поддержка. Любовь-то ему точно не нужна.
– Уезжаю? – в некотором замешательстве переспросил Фламбар, и Лаис вновь взглянула на него. – Вообще-то я хотел испросить позволения остаться в вашем доме еще на несколько дней. Я не дал своим друзьям ответа, и мне нужно подумать. Если бы вы выгнали меня, я бы отправился в Лестер. И в любом случае не могу же я подвести вас и покинуть Лестершир, не выполнив всех обязательств!
– Вы имеете в виду мистерию? – Лаис улыбнулась.
– Да. Несправедливо лишать вас ангела.
– Ангела. – Она покачала головой. – Вас. Скептики говорят, ангелов не существует, и я почти готова в это поверить.
– Ну что вы, – тихо произнес он, – я есть.
Лаис глубоко вздохнула и сцепила руки за спиной; ей хотелось ясности, и все же она не могла решиться и потребовать ответов. Как можно говорить о чувствах, когда Энджел столько пережил? Его отец умер три дня назад, и, как бы ни злился Фламбар на старого герцога за то, что тот не желал его слушать, он все равно его любил. Наверное, молился за него. Лаис вздрогнула.
– А ваш брат, – медленно произнесла она, – не оставил попыток вас убить?
Энджел пожал плечами.
– Сие мне неведомо. Именно поэтому я рассердился, что Лангбэйн с товарищами приехали именно сюда, а не вызвали меня письмом в Лестер. За ними могли следить… а могли и не следить. Прошло достаточно много времени, чтобы мой след слегка затерялся. Хотя, – Энджел вздохнул, – видит Бог, я веду себя как последний глупец, появляясь в дворянском обществе Лестера. Хотя я сильно изменился за последние месяцы, кто-нибудь может меня узнать.
– Не думаю. Те, кто постоянно ездит в Лондон, редко общаются с теми людьми, в среде которых вращаюсь я. – Лаис помолчала. – Вы просили позволения остаться – оставайтесь. Мой дом всегда открыт для вас.
– Благодарю. Это очень важно для меня.
Она хотела спросить, насколько и почему важно, и не спросила.
Ведь Энджел по-прежнему любит Валентайн, так к чему лишние вопросы? А она, Лаис, на Валентайн совсем не похожа – иначе первая реакция при встрече Энджела с ней оказалась бы гораздо более бурной. К сожалению или к счастью, сходства между графиней Джиллейн и погибшей возлюбленной Фламбара нет. И что это означает, остается лишь гадать. Лаис думала, что рассказ Энджела поможет ей разобраться в ситуации, а в результате запуталась еще больше.
– Вам нужно отдохнуть. – Она решительно тряхнула головой. – Простите, если я недостаточно почтительна по отношению к вам, но вы ведь сами приучили меня к другому. – Энджел слабо улыбнулся в ответ на шутку. – Предоставить вам комнаты, более соответствующие вашему статусу?
– О нет. Я предпочту остаться учителем фехтования. – Намек на улыбку вновь скользнул по его губам.
– Это разумно. И поможет не проговориться мне.
– Вы, миледи, не настолько легкомысленны, чтобы проговориться о таких вещах.
Лаис кивнула.
– Я привыкла, что вы – мой слуга, а привычки так просто не забываются. Поэтому ступайте отдыхать, Энджел. И не показывайтесь мне на глаза раньше завтрашнего утра. Ужин принесут вам в комнату.
– Такие приказы очень приятно исполнять. – Он взял ее руку, коснулся губами тыльной стороны ладони, а затем вышел, не сказав более ни слова.
Лаис провела без сна большую часть ночи. Элен давным-давно отправилась на боковую, дом затих, и лишь графине не спалось. Да и как можно заснуть после всего, что она узнала сегодня?
Энджел – герцог. Боже мой. Конечно, он не носит этот титул, сейчас он
