Читаем без скачивания Ядерный шантаж - Сергей Москвин

Вскоре за деревьями забрезжил просвет, и мне открылась проходящая за лесополосой дорога. На ее обочине действительно стояла машина – «девятка» какого-то светлого цвета, точнее я не разобрал. Преследуемый уже пересек крайнюю линию деревьев и изо всех сил несся к машине. Мои шансы взять его стремительно падали. Сообразив, что на бегу мне его уже не достать, я прижался боком к стволу дерева, вытянул в сторону убегающего наблюдателя руку с пистолетом и, целясь в него на уровне коленей, трижды выстрелил. Есть! Одна из пуль достигла цели. Боевик пошатнулся и схватился за свое правое бедро. По-моему, я даже увидел кровь, выступившую у него между пальцев. Но даже хромая и таща за собой простреленную ногу, наблюдатель упрямо пер к машине. Непонятно, на что он еще надеялся.

– Брось оружие! – закричал я, выбегая из-за деревьев.

Чтобы он, чего доброго, от отчаяния снова не пальнул в меня, я все время держал боевика на мушке. Внимание оказалось настолько приковано к раненому боевику, что вспышку в салоне стоящей на обочине «девятки» я заметил лишь одновременно с прозвучавшим выстрелом. Наблюдатель, получив невидимый удар в грудь, опрокинулся назад и замер без движения с широко раскинутыми руками. В то же мгновение «девятка» сорвалась с места и унеслась в сторону города. Все произошло настолько стремительно, что я не успел рассмотреть не только номер, но даже цвет отъехавшей машины.

Проклиная себя за нерасторопность, я подбежал к растянувшемуся на земле парню. Как я уже догадался, он был мертв и смотрел в небо своими пустыми стекленеющими глазами. На его груди, точно напротив сердца, зияло пулевое отверстие, по краям уже окрасившееся кровью. Бесполезный в данный момент пистолет-пулемет «клин» валялся справа от тела. Я в сердцах сплюнул на землю и вынул из кармана мобильный телефон, намереваясь позвонить начальнику местного отделения ФСБ. Не тут-то было! Очевидно, при моем падении на землю в трубке что-то сломалось, и, кроме подсветки клавиатуры и шипения, она не подавала иных признаков жизни. Я беззвучно выматерился сквозь зубы и, подобрав с земли оружие мертвого наблюдателя, бросился обратно к Юре…

К моей великой радости, Юрка оказался жив. Очередь лишь вскользь задела его. Когда я его увидел, Юра лежал возле тех злополучных кустов с фотокамерой и зажимал пучком сорванной травы рану в правом боку. Он был в сознании, и это тоже убедило меня, что его рана не смертельна.

– Потерпи еще немного, я сейчас, – обнадежил я своего напарника, а сам бросился за его машиной.

Через несколько минут мы уже неслись на Юриной «Хонде» обратно в город. Только на этот раз за рулем сидел уже я, а мой раненый напарник полулежал на заднем сиденье. Вот и сбылась моя идиотская мечта прокатиться с ветерком. Только черт возьми! Как бы я хотел вместо этого ехать сейчас вместе с Юрой пассажиром.

Глава 31

БЕРШ

24.05, четверг, 19.05

– Поздравляю, Петр Вениаминович. Это было великолепно, – заметил Артур Губанов, когда за Гончаровым закрылась входная дверь.

– Когда проведена вся предварительная подготовка, склонить агента к сотрудничеству, как правило, бывает несложно. – Берш улыбнулся в ответ. После успешно проведенной вербовочной беседы он не скупился на похвалу. – Кстати, твои люди успеют привезти кассету? В десять тридцать у меня обратный самолет в Москву.

– Не беспокойтесь, Петр Вениаминович. Они просто ждут моего звонка.

Губанов взял в руки трубку мобильного телефона и куда-то позвонил. Но уже по первым словам Берш понял, что произошло нечто неординарное. Закончив разговор, заместитель подтвердил его опасения:

– На трассе, возле камеры, оказалась засада. Они чуть не взяли Влада, и Тарасу пришлось его ликвидировать. Самому Тарасу удалось уйти, но те, из засады, наверняка запомнили его машину.

Берш прикрыл глаза: «Засада возле фотокамеры! Как такое могло случиться?! Сейчас не время анализировать просчеты и уж тем более не время паниковать. Надо принимать срочные меры, как тогда в Москве, когда фээсбэшники взяли в оборот Варенникова». Когда Берш вновь взглянул на Губанова, его взгляд был полон решимости.

– Вторую наблюдательную позицию немедленно свернуть! – приказал он. – Хозяина квартиры «зачистить»! Наблюдение за работниками завода прекратить! Сосредоточиться только на Гончарове. От машины срочно избавиться! Кстати, на кого был оформлен автомобиль?

– На меня, – испуганно ответил Губанов. – Я сам регистрировал машину.

– Значит, твои документы тоже сгорели, – вынес свой вердикт Берш. – Но это не проблема. Сегодня же поезжай в Москву. Завтра в отделе обеспечения получишь новый паспорт, с ним и вернешься обратно. Твой нынешний паспорт еще где-нибудь засвечивался?

– Нет. – Губанов отрицательно покачал головой. – Обе квартиры сняты напрямую у хозяев без всяких договоров.

– Тогда с этой стороны опасности нет, – заключил Берш. – Плохо то, что фээсбэшники теперь знают о нашем присутствии. Ничего, пустим их по ложному следу. – Руководитель службы безопасности корпорации взглянул на часы. – Так, без машины на самолет мне никак не успеть. Остается поезд. Я сейчас поеду на арзамасский вокзал. А ты проинструктируй своих людей и отправляйся следом. До Москвы мы с тобой не знакомы.

– Ясно, Петр Вениаминович.

Четкие указания начальника вселили в Артура Губанова уверенность. Расшифровка наблюдательной позиции и гибель одного из наблюдателей уже не казались ему катастрофой, как он решил вначале, а лишь досадной случайностью. И еще из слов Берша Губанов понял, что его шеф ни при каких обстоятельствах не свернет начатую операцию, особенно сейчас, после успешной вербовки Гончарова.

Глава 32

ВЕТРОВ: «КВАРТИРА БЕЗ ХОЗЯИНА»

25.05, пятница, 10.00

В Москву я, конечно, не вернулся. Как только я доложил Чернышову об обнаруженной возле спецшоссе камере, он тут же отменил собственное распоряжение о моем отъезде из Арзамаса-29. Найденная фотокамера стала тем самым недостающим доказательством, что подтверждало интерес к Арзамасскому заводу со стороны пока не установленных лиц. Нет, у нас с Чернышовым были определенные подозрения, кто манипулирует пешками на шахматной доске. Мы даже могли назвать его имя. Однако прямых улик, доказывающих организаторскую роль начальника службы безопасности корпорации «Промэкс», у нас не было. Я никак не мог простить себе, что не сумел вчера задержать наблюдателя. Уж он-то наверняка мог дать нам недостающие улики. Скорее всего это понимал второй наблюдатель, скрывшийся на своей «девятке», поэтому и застрелил своего напарника. Никаких документов у убитого при себе не оказалось. Попытка установить его личность по дактокарте тоже ни к чему не привела. Этот парень никогда не привлекался к уголовной ответственности, и в центральной картотеке МВД не было отпечатков его пальцев.

Розыск второго наблюдателя начался лишь после того, как я доставил Юру в больницу и из приемного покоя позвонил его начальнику. Поэтому городская служба ГИБДД подключилась к делу слишком поздно, и скрывшийся на светлой «девятке» наблюдатель успел проскочить посты на въезде в город. Правда, я не терял надежды, что мы отыщем его машину. Сегодня к розыску подключился весь личный состав органов внутренних дел. И пока гибэдэдэшники процеживали наметанными взглядами проезжающие по городским улицам машины, а участковые осматривали глухие дворы и закоулки, опера начали тотальную проверку хозяев всех зарегистрированных в городе вазовских «девяток».

Для Юриных коллег тоже нашлось дело. Сегодня утром Юрин начальник отделения собрал всех местных оперов в своем кабинете и, сообщив им, что состояние их раненого товарища стабильное, а его жизнь вне опасности, предоставил слово мне. Собственно, все мое короткое выступление свелось к пересказу идеи, высказанной мне полковником Чернышовым во время нашего вчерашнего разговора. Павел Андреевич высказал весьма здравую, на мой взгляд, мысль о том, что обнаруженная возле спецшоссе наблюдательная позиция могла быть отнюдь не единственной.

Подтверждением этой версии служила отснятая кассета, изъятая у убитого наблюдателя. Кассета действительно оказалась цифровой, но, к счастью, в арзамасском горотделе ФСБ нашлась техника, чтобы ее просмотреть. На кассете оказались засняты проезжающие по шоссе автомобили, причем при увеличении снимков можно было без труда прочитать их номера. Но кто бы ни установил возле шоссе фотокамеру, в первую очередь его должны были интересовать не машины, а люди. Однако разглядеть сидящих в машинах людей сделанные фотоснимки не позволяли. Чтобы сфотографировать работников завода, наблюдатели должны были установить камеру возле проходной. Вот я и высказал предположение, что где-то там они оборудовали свою вторую наблюдательную позицию.

Видимо, начальник отделения счел мои доводы убедительными, потому что отправил своих сотрудников вместе со мной к заводоуправлению АМСЗ. Если не считать временно выбывшего по ранению Юры и начальника отделения, который остался в конторе, в моем подчинении оказался весь личный состав отделения ФСБ по городу Арзамас-29, все три человека.