Сухой палец показал на выход из библиотеки.
Едва мы оказались снаружи, я посмотрел на небо. Там опять висела Пробоина, где-то на горизонте маячила Красная Луна.
— Говорят, нашим сейчас хорошо на фронте, — сказал задумчиво Фёдор, — Сила огняшей сейчас на максимуме.
Я кивнул, будто знал, о чём речь. Чёртов библиотекарь, я же хотел посмотреть карту мира.
Эх, мне хотя бы местность вокруг узнать. Занятий сегодня не намечалось, и я спросил, глядя за кованную ограду.
— А мы в город можем выходить?
— Если только быстренько…
Глава 16. Внимательный
Начальник караула проводил нас фальшиво-подозрительным взглядом, когда мы проходили через ворота. Полозов усиленно делал вид, что он очень полезен на своём месте, хотя и так было ясно — ему просто на нас наплевать.
— Куда сначала? — спросил Гром, едва мы перешли на другую сторону улицы.
Я покрутил головой, вспоминая, где кареты везли нас к вокзалу. Там вроде была широкая улица через весь Маловратск, но на неё надо было ещё выйти.
На мой вопрос Фёдор показал в сторону, и мы двинулись к оживлённому пересечению улиц. Там прогуливались мужчины и женщины, сновал рабочий народ — с коробками, сумками, мешками. Частенько останавливались экипажи с открытым верхом, местный аналог такси.
Невысокий парнишка стоял на самом краю тротуара, обняв кипу газет, и угрюмо смотрел на ограду, за которой высился корпус нашей академии. Что-то он особо не старался распродать весь тираж.
Местная корреспонденция меня заинтересовала, но, как оказалось, газета стоила денег.
— Три меченки, — парнишка не особо оживился при виде нас, только ладонь выставил.
Да уж, твою псину. Ладно, придётся обойтись без этого источника информации.
— Погоди-ка, — Фёдор вытащил из кармана мелочь, отсчитал, сунул пацану.
Через секунду у меня в руках оказался выпуск газеты «Маловратский Вестник». Бумага была серая, толстая, не особо высокого качества, но я с интересом пробежался по полоскам новостей.
«Вывертыш из Белого Карлика— правда или нет?»
«Плетнёвы опять спасли Маловратск».
«Необычная пульсация вертунов — Стражи Душ призывают сохранять бдительность».
«Как отличить Иного?»
«Мимо Маловратска едет государь».
Был и ещё ряд статеек, но особо громкие заголовки уже приковали мой взгляд.
И в этом мире наверняка действует корпоративная этика. Если род Плетнёвых всем заправляет в Маловратске, значит, он и контролирует местную прессу.
Из всех названий статей меня, как назло, привлекла именно фамилия Плетнёва, поэтому я сразу открыл этот текст. Пробежавшись глазами по нему, я понял, что у меня появилось страшное желание скомкать газету и выкинуть.
— Вы только не мните газетку-то, господин Лунный, — скромно сказал газетчик, который ошивался неподалёку.
Я усмехнулся. Наверняка хочет ещё раз загнать уже проданную газетку за «три меченки».
Статья «Плетнёвы опять спасли Маловратск» красиво врала о том, как молодой Лунный, Николай Плетнёв, рискуя своей жизнью, не побоялся сразиться с «адскими исчадиями Пробоины».
«…в то время, как лунный господин магистр Ростислав Плетнёв, маг Первого Дня, советник государя, самоотверженно исполняет свой воинский долг на южных рубежах нашей Родины, сражаясь с великолунскими агрессорами, его сын защищает честь великого рода Плетнёвых здесь, в Маловратске…»
— Нагленько, — усмехнулся Фёдор, заглядывая мне через плечо, — Помню, пару раз Плетнёвы присваивали даже наши заслуги, Громовых.
Я кивнул, продолжая читать:
«…защищая вверенные ему жизни обычных безлунных солдат… буквально вчера получивший Утреннего мага… с одной лишь саблей… командуя добровольным отрядом студентов Красногорской академии… Плетнёв-младший не побоялся…»
— Командуя отрядом, — повторил я, улыбаясь, — Ну, жжёный пёс!
То, как тут переврали события той ночи с Белым Карликом, было поистине талантливо. Городской гарнизон почти не упоминался, а о нас с Громовым так вообще ни слова. Если не считать «добровольного отряда студентов…»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Гром хмуро что-то проурчал, разок стукнув кулаком в ладонь, и вздохнул, посмотрев на свои руки. Против такой несправедливости он мало что мог сделать.
Но Фёдор всё же спросил:
— А при чём тут пёс?
Я пожал плечами, перелистывая страницы газеты.
Мне-то вся эта Плетнёвская показуха была параллельна до тех пор, пока она не трогала меня лично. Но, если честно, надрать задницу обоим родовитым было бы особым удовольствием.
Я-то ладно, переживу, а вот за коменданта Городецкого обидно. Потерял солдат, и об этом в газетёнке ни слова. Как и о погибшем студенте.
В статье про вывертыша написали, что горожанам бояться нечего. Белый Карлик вёл себя как обычно, если не считать «сезонного увеличения количества белых элементалей».
«Вывертыш считается не частым событием даже на Ординарах, что уж говорить о Карликах? Те же, кто пытается распространять байки… всего лишь играют на руку великолунским агрессорам…»
— Так, значит, вывертыша не было, — снова я кивнул своим мыслям.
Как говорится, спите спокойно, жители Багдада. В Багдаде всё спокойно…
— Получается, не было. Интересненько.
И о событиях в горах, о великолунском шпионе, тоже пока ничего. Значит, пока что информация на согласовании у тех, кто решает, что можно рассказать, и как именно.
Тут меня коснулся слабый поток псионики. К счастью, несмотря на магическую пустоту Василия, потоки вокруг я ощущал прекрасно.
Чьё-то любопытство…
Кто-то интересовался мной, хотя угрозы я не чуял. Крутить головой я не стал, а лишь свернул газетку и кивнул Громову двигаться дальше. Если за мной хвост, через некоторое время он сам себя обозначит.
— Кстати, камешек у тебя? — я повернулся к Фёдору, имея в виду тот самый «лунит».
Мне пришлось отдать его крепышу в горах, чтобы у него был шанс отвлечь каменного монстра. И мне кажется, Громов очень надеялся, что я забуду об этом.
Тот недовольно проворчал:
— Ну, типа. Вернуть хочешь?
— А что ты с ним будешь делать? — удивился я.
— А ты?
Хитрый крепыш щурился, пытаясь намекнуть мне, что Иной совершенно не разбирается в таких тонкостях.
— Сколько он может стоить? — спросил я, — Только не обманывай, я ложь учую.
Фёдор покосился за спину на пацана-газетчика и не ответил, ожидая, пока мы достаточно отойдём.
Он вытащил из кармана мелочь, которой расплачивался при покупке газеты, и дал мне одну монетку. Я с интересом покрутил — кажется, именно на эти красные кругляши играли тогда солдаты в степи.
На монетке был изображён воин с мечом и, судя по доспеху на нём, эта денежка вошла в оборот уже давно.
— Это меченки, — сказал Фёдор, — Сто меченок — один рубль.
Я облегчённо выдохнул — хотя бы тут не сильно Красногория отличается от нашего мира. Пусть в моём мире рубль давно стал глобальным, но сути это не меняло.
— Вообще, денежки у нас завязаны на пирусе, — со знанием дела прошептал Гром, спрятав мелочь.
— Пирус? — переспросил я, оглядывая город.
Мы теперь двигались по той самой улице, которую я уже разглядывал через окна кареты до этого. Я крутил головой, пытаясь увидеть отличия магического мира от нашего, обычного. Только у нас, конечно, эти времена уже давно прошли.
Те же булочные, мясные лавки, мастерские… Рабочий народ сновал туда-сюда, занятый неотложными поручениями. Полицейские ходили среди людей, высматривая нечистых на руку воришек.
Попадались и оракулы, те самые Стражи Душ в чёрных плащах, но их было намного меньше. И, казалось, они не патрулировали, а находились тут будто бы случайно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Один оракул вот задержался при входе в булочную, разглядывая вывеску. И вид такой, словно не может решиться — сначала к булочнику, или всё же к молочнику?
А может, вообще в пивной бар, возле которого почему-то шума было невообразимо много, но при этом внимание оракула туда не направлено.
