Читаем без скачивания Последний час декабря (сборник) - Галия Мавлютова

Когда она вышла в гостиную, Вадик уже ждал ее там. Одетый в прекрасный темный костюм и ослепительно-белую рубашку, он сидел в кресле и рассеянно смотрел на темный, выключенный экран телевизора.

– А вот и я. – Александра Тихоновна вопросительно посмотрела на спутника, хотя знала, что выглядит очень хорошо. Синее платье с небольшим декольте и французским рукавом необычайно ей шло. Оно подчеркивало точеную фигуру балерины, а в сочетании с новой короткой прической делало Александру моложе лет эдак на пятнадцать.

Вадик одобрительно улыбнулся:

– Вы необычайно хороши в нем. И вообще очень изменились.

– Я старалась, – призналась Александра. – Все надо делать красиво, и отдыхать тоже.

– Саша, я кое-что хочу сказать вам. – Вадик в нерешительности замер.

– Ну, говори… – Александра с досадой вздохнула. Ей так хотелось уже ни о чем, кроме отдыха, не думать, ни во что не вникать. Ей хотелось все забыть – и Москву с мужем-либералом, Знаменку с огородом, соседями и опустевшим без нее теперь домом, хотелось забыть семейные разногласия, долгий брак с Аркадием, детей, не понимающих до конца, что же происходит в семье. Ей хотелось чего-то легкого, бездумного, радостного, как шампанское, роскошного, как дорогой шоколад, и безмятежного, как вон те розы, что стоят на большом столе в этой гостиной. Ей, наконец, хотелось чудес – ведь Новый год почти за кормой, вот-вот появится на этих белоснежных палубах, смутит покой всех, кто собрался здесь повеселиться, кто решил посмотреть на другой мир, кто сбежал из дома от скуки или горя, кто рассчитывает встретить здесь свою любовь. Она, Александра Тихоновна, в эти предновогодние дни очутилась здесь по совершенно иной причине – ей надо было понять, что она, сама по себе – отделенная от мужа, их разногласий, от любимого дома, от зимнего сада и запорошенной снегом теплицы, – не испугается одиночества, сумеет получить от этой жизни и смысл, и радость, и веселье. Она здесь не для того, чтобы изменить себя, а чтобы увидеть себя заново… Она здесь только из-за себя… А спутник? Вадик здесь так просто, для орнамента. Его присутствие только повлияло на выбор каюты…

– Александра! Саша, вы меня слышите? – Вадик окликнул, видя ее задумчивость. – Пожалуйста, все что вы… то есть ты, захочешь купить себе – мой кошелек в твоем распоряжении. Деньги у меня есть, не вздумай сама что-нибудь покупать. Иначе…

Александра посмотрела на удивительно красивое лицо Вадика, живо представила его нравственные муки и убедительно солгала:

– Спасибо, как только что-нибудь увижу, что мне понравится, обязательно скажу. Пойдем, а то все без нас там съедят.

У входа в ресторан их встретил метрдотель. Узнав номер их каюты, он расплылся в неприлично приветливой улыбке и провел Александру и Вадика к столу капитана. За этим столом сидели самые почетные гости. Пока Александра и Вадик шли к столу, весь ресторан с интересом изучал красивую пару. Женщины не могли глаз оторвать от Вадика, а мужчины с явным интересом разглядывали Александру.

«Хороши!» – было общее заключение, а некоторые из пассажиров уже придумывали, как бы познакомиться поближе с этими людьми. Капитан поднялся со своего места, чтобы поприветствовать новых гостей. Он задержал взгляд на Александре Тихоновне. «Вот это да!» – читалось в его взгляде.

Ужин удался. Блюда, которые подавали, были великолепны, вина отменного качества, а люди, собравшиеся за большим капитанским столом, оказались красивы, остроумны и, по всей видимости, очень богаты. Языков Александра не знала. Зато Вадик, как оказалось, почти в совершенстве владеет английским. «И когда только он успел?» – подумала возбудившаяся от шампанского Александра. Вадик очень быстро включился в беседу, своим точным и скорым переводом вовлек в нее свою спутницу. Получив вполне искренний комплимент от капитана, который неплохо говорил по-русски, Александра наконец успокоилась. Она пережила этот долгий, такой решающий день, пережила его достойно, воплотив в жизнь все, что хотелось. Этот день ей казался началом всех начал – с этого дня она опять поверит в то, что еще молода, способна на риск, что свою жизнь она так же способна перевернуть, как когда-то перевернул свою Аркадий, ее муж. Муж, которого она любила и ценила и который выбросил ее из своей жизни, как выбросил и те убеждения, которым был когда-то привержен. Она тоже свою жизнь поменяет, не он один… В этот момент Александра взглянула на Вадика. Оживленный и весьма импозантный в своем дорогом костюме, он сиял румянцем и был похож на крупного ребенка. «… ни один ребенок не пострадает!» – подумала она и поняла, что основательно захмелела.

Потом была прогулка по палубам до тех пор, пока не озябли. Воздух был таким чистым, что Александра Тихоновна поняла: ей не хочется курить. Вот еще один плюс круиза! С этой радостной мыслью она заторопилась в салон. Там играл оркестр, немногочисленные пары танцевали. На ногах этим вечером оставались самые стойкие – дорога до порта была долгой. Вадик, улыбаясь, посмотрел на Александру Тихоновну, потом подошел к ее креслу и, склонившись, пригласил на танец. То, что случилось потом, присутствующие там вспоминали еще очень долго. Оркестр заиграл вальс, тот самый, новогодний из «Щелкунчика». То ли это был комплимент в честь русских гостей, то ли это оказались своеобразные проводы старого, сухопутного, года – проводы с умилением в душе и надеждой на будущее, но музыка звучала щемяще-сказочно, как бывает только в детстве. Русская пара – статный крепкий мужчина и хрупкая изящная белокурая женщина – танцевали так, что у зрителей замирали сердца. Казалось, мелодия написана специально для этой пары, красивой, влюбленной. Вскоре в центре зала никого не осталось – все расступились, и в ярко-желтом круге, словно на сцене, эти двое исполняли, может быть, самый важный танец своей жизни. Когда музыка стихла, Александра посмотрела на Вадика. Он стоял растерянный и обескураженный, для него перестали существовать люди, осталась одна она.

Так танец в очередной раз нарушил все их планы.

…Утро было хмурым. Море о чем-то бурчало. На добросовестно привинченном к полу столе позвякивали брошенные Александрой браслеты. Куча тонких одежд валялась на ковре, а сама Александра пыталась разобраться, что же она ощущает при качке – тошноту или головокружение. Или то и другое вместе. Пристальный взгляд в глубь себя ничего не дал. В одном не приходилось сомневаться – чувствует она себя не очень хорошо. А потому вполне может к завтраку, обеду и ужину не выходить. Впрочем, насчет ужина надо будет посмотреть. К ужину можно и выйти. Вчерашний день сегодня показался иным. Риск сегодня выглядел глупым, предстоящий Новый год загубленным, собственное кокетство жалким, покинутый дом в Знаменке – осиротевшим, а оставленный муж – несчастным. Но, самое главное, затея с приглашением Вадика в поездку теперь казалась неприличной.

Александра Тихоновна прошла в ванную. Из зеркала на нее смотрела дура. «Так тебе и надо! Заварила кашу, теперь будешь расхлебывать ее целых две недели. За свои собственные деньги», – Александра Тихоновна чистила зубы и страдала. Ей теперь так хотелось встретить Новый год дома, у камина, с подарками под елкой, с гостями – детьми и деревенскими соседями. Хотелось нарядить елки у забора в цветные фонари, кричать, глядя на мужа, запускающего фейерверки, и пойти гулять тихим пустынным утром в первый день года. А ведь деньги, которые пришлось заплатить за круиз, она планировала пустить на строительство маленькой оранжереи. Ее давнишняя мечта – крошечные лимонные деревья с игрушечными плодами, растущими круглый год. Теперь деньги на оранжерею надо будет просить у мужа. При воспоминании о муже у Александры Тихоновны сжалось сердце. Ей вдруг стало страшно. А вдруг он каким-то образом узнает о том, что она ездила не одна? Что ее спутник живет с ней в одном номере? Какая разница, что здесь две спальни! Теперь ничего никому не докажешь. Почистив зубы и основательно себя напугав, Александра Тихоновна вновь легла в постель. В спальне было свежо, и очень скоро согревшаяся под одеялом и убаюканная качкой, она крепко спала, предоставив времени разобраться во всей ее запутанной жизни.

День разбудил Александру веселыми лучами солнца, бьющими сквозь иллюминатор. Уже привычным фоном стал гул моря, откуда-то снизу доносился топот, гомон и веселая музыка. Александра перевернулась на другой бок и, прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что она выспалась, что настроение не такое уж и плохое, а то, что ранним утром ей показалось страшно нелепым и уродливым, на самом деле не является таковым. «Я просто в отпуске. Я отдыхаю – от домашних забот и хлопот, от мужа и, наконец, от себя самой. Бездумно принципиальной, злой и мелочной. Я хочу вернуться домой другим человеком, чтобы еще раз обо всем подумать, но уже со свежей головой. Поэтому я сейчас встану, приму душ, надену самый любимый свой костюм и пойду что-нибудь съем. Да Вадик там, наверное, волноваться начал», – Александра проговорила это все про себя, улыбнулась и, пританцовывая, отправилась в ванную комнату. Когда через полтора часа она вышла из своей спальни, то обнаружилось, что Вадика нигде нет. Не сидит он озабоченно, не спуская глаз с ее дверей. Слегка удивившись, Александра спустилась в ресторан. Пройдя мимо салонов, минуя палубу, заглянув в бар, убедилась в том, праздник, начавшийся вчера, продолжается и сегодня. Повсюду ей встречались люди, раньше времени опутанные серпантином и с колпаками Санта-Клауса на голове. Некоторые ее узнавали – громко здоровались, что-то кричали на английском. Ее с интересом разглядывали, мужчины старались быть галантными, женщины мило улыбались, в уме просчитывая собственные риски. Ее, видимо, запомнили, как и помнили ее с Вадиком вчерашний танец. Александра выглядела блестяще. Долгий сон, небольшая зарядка, искусный макияж – все это сделало ее молодой и красивой. Войдя в ресторан, она выбрала столик ближе к окну, заказала кофе и, немного помешкав, стала объяснять официанту, что она бы хотела на завтрак.