Читаем без скачивания Программа защиты любовниц - Галина Романова

Господи, как же он перепугался!!! Так же точно, как за Ольгу он боялся все это время, наверное. Семенил следом за носилками, на которых уносили его друга в машину «Скорой помощи», не чувствуя ног. Володин лежал на носилках, как мертвый. Лицо бледно-сизого цвета, серые губы, глаза зажмурены, дыхания не слышно. Мельников попытался сжать ему руку, но доктор остановил укоризненным покачиванием головы.

— Я поеду с ним! — поставил Валера ногу на ступеньку распахнутой машины.

— Вы ему там не очень-то теперь нужны, — остановил его все тот же доктор и сунул ему картонный квадратик. — Это адрес больницы, телефоны, звоните.

— А навестить когда можно?!

— Как только все прояснится, — туманно ответил доктор, захлопнул перед его носом дверь машины, и они укатили.

У Валеры колотилось все внутри, и все болело от осознания нежданной беды. Почему этот гребаный эскулап так ему ответил?! Почему не внес ясность?! Неужели все так плохо??? Он не может потерять еще и друга, черт возьми!!! Сначала Оля, теперь Володин! Самый верный, самый надежный, самый проверенный, на все случаи жизни, его дружище!!! Что вот ему делать теперь?! Что?! Бросаться на поимку урода, в чьей машине сидела Ольга в утро убийства Ивана? Искать Лизу Сорину, возложившую на себя обязанности частного детектива? Или пойти на совещание к подполковнику? Только что его поймали у дежурки и передали: срочно всех на совещание. Пойти или проигнорировать?

Решил пойти, не потому, что испугался начальствующего гнева, а потому, что любопытно стало, как этот умник станет руководить в отсутствие руководителя — тот был в отпуске. И Володину надо будет что-то рассказать. В больничке любым новостям всегда рады.

Он вернулся с улицы в кабинет, с суеверным страхом посматривая в сторону стола своего друга.

Господи! Хоть бы с ним все было хорошо! Хоть бы он выздоровел поскорее, и они закатились бы куда-нибудь на рыбалку в деревенскую преглухую глушь. Уселись бы на вечерней зорьке с удочками на каком-нибудь берегу. Слушали бы, как трещат дрова в костре, как пыхтит, закипая, чайник, выплескивая из-под крышки воду в огонь.

Красота!!! Даже говорить в таком месте ни о чем не надо, да им с Володиным и говорить-то нужды особой не было, они друг друга без слов понимают преотлично.

Лишь бы он выздоровел! Лишь бы с ним все было хорошо!

— Итак… — начал замначальника совещание, разложив по-царски с вальяжным размахом руки на столе. — Вкратце изложу, что у нас имеется… Нами задержана гражданка, которая подозревается в убийстве гражданина Голубева, но она всячески свою причастность отрицает.

У Мельникова от напряжения вздулись вены на висках, а в глазах потемнело. Признать Олю подозреваемой в убийстве — все равно что признать убийцей самого себя.

Ладно, мать твою, что дальше!

— Она утверждает, что в дом ее жениха проник неизвестный в тонкой резиновой маске! Он выпустил ее из-под замка, приказав спрятаться под лестницей. Пока она там пряталась, он убил, с ее слов, водителя ее жениха, потом втащил ее в комнату, перепачкал кровью жертвы и… — Тут лицо подполковника недоверчиво сморщилось. — И сфотографировал! Потом он тщательно вымыл место преступления, сложил в большой мешок для мусора все ведра, тряпки, швабру и перепачканную одежду подозреваемой, велев ей переодеться в чистое. Посадил в машину и снова сфотографировал.

По кабинету прошелся робкий гул недоверия, народ начал переглядываться и откровенно скалиться, все, кроме Мельникова.

— Вот и я о том же, коллеги! — подхватил подполковник. — Это походит на бред сивой кобылы! И хотя девушка красавица просто, на сивую кобылу не тянет, бред несет ого-ого какой! Но это еще не все!.. — Он, поддерживаемый аудиторией, приосанился и продолжил: — Затем, с ее слов, убийца сделал ей какой-то укол и вывез в неизвестном направлении, где держал связанной в каком-то подвале, где заставлял смотреть на то, как самолично мучает и убивает женщин.

Робкий гул в кабинете окреп, разросся, начал давить на Мельникова, но он терпел и в общем ропоте не участвовал. Просто сидел на своем обычном месте в углу на стуле, сунув руки под мышки, и сверлил взглядом противоположный угол. На замначальника он не смотрел вовсе, хотя предполагал, что тот в ее левом виске дырку высверлил своими едкими мелкими глазенками.

— Это в самом деле мало похоже на правду, товарищ подполковник, — выступил начальник отдела дознания. — Разрешите?

— Говори!

— Я допрашивал гражданку Ильину под протокол, она все то же самое говорит. Говорит складно, грамотно, но… Но нереально все как-то! По-киношному! С ее слов получается, что тот самый маньяк, которого мы, сбившись с ног, все ищем, зачем-то пришел за ней!!! Зачем???

— И я о том же! — обрадовался поддержке грамотного коллеги подполковник. — Что-то не вяжется как-то! Я поначалу даже поверил ей, а потом… Серийный убийца женщин вдруг убивает мужика?! Не вяжется!

— Мне кажется, она врет, — продолжил начальник дознания. — Или говорит не всю правду. Что-то в этой истории не вяжется.

— Допросили людей, которые ее якобы подобрали на дороге?

— Нет, их еще не доставили, но их уже везут в отдел.

— Отлично!

— По машине информацию проверили?

— Так точно! Эта та самая машина, которая уже находилась у нас в разработке по делу о маньяке, она принадлежит гражданину Игнатенко.

— Вот-вот, и я о том же! — мелко захихикал подполковник. — Сначала-то я, а потом… Девица-то не промах! Она точно все рассчитала!

Сказал и замолчал.

Все уставились на него с распахнутыми ртами, ожидая продолжения. Все, кроме Мельникова. У того просто душа разрывалась на части, он понимал, куда подпол клонит. Сейчас скажет, что Оля прочла об этом человеке несколько месяцев назад в газете. Тогда только ленивый не писал об этом, поэтому и приплела эту тачку. Стало быть, она что? Врет!

Этот узкоглазый умник не мог знать, что у Мельникова с Володиным имеются фотографии этой самой чертовой машины, где Оля в самом деле сидела в день убийства Голубева Ивана. Не приобщали они эти фотографии к делу по понятным причинам, а теперь что делать?! Теперь приобщать? А как объяснить, что столько времени молчали?

Нельзя, за это не только погон можно лишиться, но и работы. К тому же самим собой ради Ольги он бы рискнул, но не бедным Володиным, который лежит теперь на больничной койке весь утыканный иглами капельниц.

Он смолчал.

— Поэтому я думаю, что убила водителя своего жениха она. Утверждения экспертов, что для подобного убийства нужна ловкость и сила, могут быть ошибочными. Еще я думаю, что никак не могут быть связаны эти преступления: убийство Голубева и убийства невинных женщин! Не вяжется ни почерк, ни характер убийцы. У нас же с вами есть психологический портрет маньяка, орудующего в городе?

Все дружно закивали, кроме Мельникова. Он не раз сталкивался с убийцами, которые оказывались прямой противоположностью тех психологических портретов, которые придумали криминалисты-психологи.

— В общем, так… — Подполковник встал, опершись растопыренными ладонями в стол. — Дело с убийством считаю практически закрытым, ей можно предъявлять обвинение! Совещание закончено, все свободны.

Загремели отодвигаемые стулья, народ уважительно зашумел, потянувшись к выходу. Мельников шагнул следом.

— Валера, задержись, — вдруг приказал подполковник и уточнил для верности: — Мельников!

Он встал у двери, дождался, пока они останутся вдвоем, закрыл плотно дверь.

— Ты-то что молчал все время? — с напускным сочувствием спросил его подполковник.

И панибратским жестом махнул ему на диванчик подле своего кресла. Мол, присаживайся, не стесняйся. Мельников остался стоять.

— Не имею ничего сказать, товарищ подполковник, — ответил он, сцепив зубы, чтобы не заорать, не дай бог.

— Как это?! — ощетинился тот сразу. — Искал ее, искал, теперь сказать тебе нечего?! Хотя понимаю! Ты ее искал, а она… Буквально ведь с трапа самолета сняли девицу! Н-да… Как думаешь, врет она?

— Вам в самом деле важно знать мое мнение, товарищ подполковник? — Мельников нагнул голову, чтобы не смотреть в ненавистное лицо.

— А как же, Валера! Очень важно!

— Я считаю, что она говорит правду.

— А почему ты так считаешь? Нет ни единого доказательства, опять-таки странные разговоры, что убийца в маске ее фотографировал. Чушь какая-то!

Вот тут-то бы и ввернуть ему про снимки, что положили в почтовый ящик Володина, и выложить их веером перед подполом, и про мужика в синих кроссовках рассказать, что пацана попросил доставить конверт адресату, и про синюю краску для обуви напомнить, обнаруженную в царапине оцинковки подоконника.

А нельзя! Сокрыл от следствия улики, молчи теперь уж до конца!

Хоть бы еще эксперты не проболтались, но вряд ли. Им заботы больше нету, только помни обо всех его просьбах. Надо бы им тортик поскорее купить, подумал он тут же, чтобы он должником у них не числился. Тогда точно обо всем забудут.