К слову сказать, в этом же 1783 году умер Никита Иванович Панин, которому Екатерина тоже была за многое благодарна, и всё-таки она делает выбор в пользу Орлова. Вот что она писала: «Граф же Панин был ленив по природе и обладал искусством придавать этой лености вид благоразумия и рассчитанности. Он не был одарён ни такой добротой, ни такой свежестью души, как князь Орлов, но он больше жил между людьми и умел скрывать свои недостатки и свои пороки, а они были у него великие».
Со временем останки Григория Орлова были перевезены в семейную усыпальницу Орловых — село Отрадное Серпуховского уезда. Но и там дух его не обрёл покоя. В 1832 году единственная дочь Алексея Орлова — графиня Анна Алексеевна — перенесла останки Григория Григорьевича в Великий Новгород, в Юрьев монастырь, где он был похоронен рядом с братьями Алексеем и Фёдором.
Историки, по большей части, дают Григорию Орлову негативную оценку. Фаворитов осуждают уже за то, что они ими были, а этот — и вовсе «пирог ни с чем». Дидро, можно сказать, «друг» нашей государыни, пишет: «Граф Орлов, любовник её, статный, красивый, весёлый, развязный малый, любивший вино и охоту, циничный развратник, совершенно чуждый государственным делам…» По-моему, они все слишком серьёзны и пристрастны. В судьбе Григория Григорьевича Орлова есть что-то откровенно сказочное. Отец в пятьдесят четыре года женился и родил пять богатырей. Все сыновья в той или иной степени «попали в случай». «Циничный развратник» — вполне в духе времени, но, с другой стороны, «победитель змия». Да-да, победил не на поле брани, когда берёшь верх над себе равным, победил и не человека вовсе, а силы зла, исчадия ада, страшную тварь из фильма ужасов — чуму! А этот алмаз! А сама смерть! Сошёл с ума от любви, а потом гроб его, словно спящую царевну, несли четверо братьев-богатырей. Меня это впечатляет. Покой праху его…
Алексей Григорьевич Орлов
(1737–1807/1808)
Это уже не сказка. Это совсем другая история, реальная и жёсткая. Алексей Орлов не ходил в любовниках Екатерины, он вместе с братом посадил её на трон, при этом оказал ей такие услуги, которые другой и сделать бы не смог. В отличие от старшего брата, он имел государственный ум, несгибаемую волю, трезвую голову и умение доводить до конца начатое дело. Для него не было препятствий в достижении целей — ни моральных, ни физических. Чистый прагматизм и никаких мук совести, никакой хандры. При этом он имел исполинский рост, был красив, смел, словом, великолепен — настоящий богатырь. И прозвище у него было соответствующее — Меченый. Ему он обязан шраму на левой щеке. Шрам Алексей Орлов получил не на войне, а в драке после трактирной ссоры.
О происхождении этого шрама рассказал Пушкин в своих подготовительных записках к «Капитанской дочке». Братья Орловы «были до 1762 году бедные гвардейские офицеры, известные своей буйною и беспутною жизнью. Народ их знал за силачей — и никто в П.Б. с ними не осмеливался спорить, кроме Шванвича, такого же повесы и силача, как и они. Порознь он бы мог сладить с каждым из них, но вдвоём Орловы брали над ним верх. После многих драк они между собою положили, во избежание напрасных побоев, следующее правило: один Орлов уступает Шванвичу и, где бы его ни встретил, повинуется ему беспрекословно. Двое же Орловых, встретя Шванвича, берут перед ним перёд, и Шванвич им повинуется. Таковое перемирие не могло долго существовать. Шванвич встретился однажды с Фёдором Орловым в трактире и, пользуясь своим правом, овладел бильярдом, вином и, с позволения сказать, девками. Он торжествовал, как вдруг, откуда ни возьмись, является тут же Алексей Орлов, и оба брата по силе договора отымают у Шванвича вино, бильярд и девок. Шванвич уже хмельной хотел воспротивиться. Тогда Орловы вытолкали его из дверей. Шванвич в бешенстве стал дожидаться их выхода, притаясь за воротами. Через несколько минут вышел Алексей Орлов, Шванвич обнажил палаш, разрубил ему щеку и ушёл; удар пьяной руки не был смертелен. Однако ж Орлов упал. Шванвич долго скрывался, боясь встретиться с Орловыми. Через несколько времени произошёл переворот, возведший Екатерину на престол, а Орловых на первую степень государства. Шванвич почитал себя погибшим. Орлов пришёл к нему, обнял его и остался с ним приятелем. Сын Шванвича, находившийся в команде Чернышёва, имел малодушие пристать к Пугачёву и глупость служить ему со всеусердием. Граф Алексей Орлов выпросил у государыни смягчение приговора». Как приятно цитировать Пушкина! Конечно, Орлов, по доброте душевной, похлопотал за Шванвича.
В сборнике биографий кавалергардов об Алексее Орлове, помимо пышных хвалебных фраз, написано, что он согрешил в устранении Петра III, прославил себя Чесмою и опозорил себя Таракановой. На этих трёх китах и можно строить его биографию.
О его роди в «устранении» Петра уже написано, не стоит повторяться, расскажу только об истории той самой записки к Екатерине об убийстве свергнутого императора: «Матушка милосердная государыня! Как мне изъявить, описать, что случилось; не поверишь верному рабу своему…» Ну, вы помните, она полностью приведена в этой книге. Записка эта была найдена на пятый день после смерти Екатерины. Нашли её канцлер Безбородко и внук Александр и тут же отдали Павлу. Император прочитал записку и, ни слова не говоря, вернул её канцлеру.
Записку надлежало вернуть в шкатулку или присоединить к секретным документам, это не суть важно, а важно то, что на пятнадцать минут она попала в руки Ф.В. Ростопчина (будущего градоначальника Москвы в 1812–1814 годах). Трясущимися от волнения руками Ростопчин взял документ — почерк Алексея Орлова, он узнал его, текст фантастический. Ведь сколько лет при дворе сплетничали об убийстве императора. Ростопчин успел снять копию. На следующий день Павел востребовал скандальный документ и сжёг его, копию Ростопчин переслал в Лондон нашему послу Семёну Романовичу Воронцову. Архив Воронцовых — это собрание важнейших документов, незаменимая помощь историкам.
О Чесменском бое надо написать подробнее, это была действительно славная победа. В 1767 году после смерти фельдмаршала графа Бутурлина Алексей Орлов был назначен вместо него подполковником кавалергардского Преображенского полка (полковником была сама государыня). Это было значительное повышение по карьерной лестнице, но уже в 1769 году Орлов по болезни вынужден был уехать в Италию. Там он и получил приказ Екатерины возглавить русскую военно-морскую экспедицию в Греческий архипелаг. Это было смелое и дерзкое предприятие, русской эскадре во главе с адмиралом Спиридовым надо было пройти длинный путь от Кронштадта до северо-восточной части Средиземного моря. Франция отнеслась к затее русских крайне отрицательно. Французов интересовал Египет, и им совсем не нужно было близкое присутствие русского флота. От прямого нападения французских кораблей нас спасло вмешательство Англии, которая заявила, что если русскому флоту не дадут войти в Средиземное море, то это расценят в Лондоне как враждебный акт, направленный против Великобритании. У англичан с французами были свои счёты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
