— Зато споры ведутся жаркие, — сказала Амалия. — И об увеличении ценза совершеннолетия, и о полной отмене пенсионного возраста, и о радикальной реформе системы социального страхования, и о многом другом. А недавно я читала статью группы земных социологов, психологов и педагогов, которые на полном серьёзе предлагают постепенно перейти на тридцатилетнее школьное образование, а для высшего выделить от пятнадцати до двадцати лет.
— Это всё глупости, — сказала я. — Типичный образчик линейного мышления: мол, если длительность жизни возрастает, то следует растянуть во времени и все жизненные этапы. Но в конце концов у вас придут к тому же выводу, к которому наше колдовское сообщество пришло много тысячелетий назад. Школа не должна закладывать основы на всю дальнейшую жизнь; её главная задача состоит в том, чтобы подготовить детей к началу самостоятельной жизни, а дальше они уже сами решают — чему им учиться, где, когда и как. Например, тётя Бренда в разное время закончила пять университетов. Это гораздо полезнее, чем двадцать пять лет подряд проучиться в одном.
— А ты?
— После школы я ещё нигде не училась. До сих пор выбираю, попутно занимаясь самообразованием. И всё больше убеждаюсь, что моё призвание — колдовство.
Амалия хмыкнула:
— Ну, по-моему, это естественное призвание всех колдунов и ведьм.
— Да, конечно, — согласилась я. — Но речь идёт не об использовании колдовства в повседневной жизни, а о профессиональном занятии магией. Разработка новых методов и приёмов, совершенствование уже существующих, составление сложных заклятий, преподавание колдовских дисциплин. Может быть, стану учить детей, как Дейдра и Бренда.
— Тогда тебе наверняка понадобится педагогическое образование, — заметила Амалия.
— Безусловно, — кивнула я. — И последние пару лет думаю над тем, чтобы…
Я замолчала, почувствовав присутствие Силы Источника. А в следующую секунду из холла послышался голос Софи:
— Это всего лишь я, не беспокойтесь.
Она вошла в гостиную, бросила мне: «Салют, Фи!», а Амалии виновато улыбнулась:
— Извини, дела задержали. Но зря ты так торопилась. Я же твёрдо обещала тебе, что ты успеешь вернуться до прилёта родителей.
— Я торопилась не поэтому, — ответила Амалия. — Просто Патрик откладывал начало репетиции, всё ждал, когда ты заберёшь меня. А ребята ждали, когда Патрик соизволит начать репетицию, и уже волками смотрели на меня.
— Точно, — подтвердила я. — Все очень нервничали. Так что я решила забрать Амалию, чтобы мальчики наконец занялись делом. А ты где пропадала? Почему заблокировала свой Самоцвет?
— Был разговор с Кевином, — объяснила Софи, усевшись в кресло. — Он получил от Джо результаты экспертизы.
— И что? — спросила я.
Софи с сомнением покосилась на Амалию, но потом пожала плечами и принялась рассказывать:
— Как ты уже знаешь, в саркофаге были найдены обрывки волос. А среди пепла уцелевших тканей найти не удалось, но эксперты Джо каким-то хитрым способом сумели выковырять кусочки не до конца распавшихся молекул ДНК. Они не решаются гарантировать полную достоверность сравнительного анализа, однако считают, что с большой долей вероятности и волосы и пепел принадлежат одному человеку.
Я вздохнула:
— Как ни странно, меня это ничуть не удивляет.
— Меня тоже, — кивнула Софи. — Хотя должно.
— И что это значит? — растерянно отозвалась Амалия. — Что этот… как его?…
— Мпило Уфуэ, — подсказала я.
— …Мпило Уфуэ семь лет назад воскрес и восстал из могилы?
Софи покачала головой:
— Понятия не имеем. Воскрешение из мёртвых в принципе возможно — по крайней мере, нам известен один такой случай. Но это произошло по воле Источника, одной из трёх Мировых Стихий, и воскрешение не касалось тела — а только души и разума, переселившихся в новое тело.
Амалия не стала ничего спрашивать. Очевидно, она уже слышала эту историю. Прожив несколько месяцев в Авалоне, она не могла не знать про Диану — мать Пенелопы и бабушку Феба.
— Однако в данном случае, — между тем продолжала Софи, — речь идёт как раз о физической идентичности двух мертвецов. Кевин полагает, что в прошлый раз Уфуэ каким-то образом одурачил своих судей. Либо с помощью мощных чар заставил их поверить в свою смерть, тогда как на самом деле оставался жив и после похорон покинул саркофаг. Либо самоубийство совершил не он, а его двойник, безмозглый клон, действовавший под подчиняющим заклятием.
— Но тогда, — заметила я недоверчиво, — он с тем же успехом мог одурачить и нас с Фебом.
— Кевин допускает такую возможность.
Я на минуту задумалась, затем решительно произнесла:
— Не верю в эту версию с клонами.
— Я тоже, — сказала Софи.
ФЕБ, ПРИНЦ СУМЕРЕК
18
После прицельного броска Бренды я перелетел через бесконечность и оказался в Экваториальных мирах, где меня подхватил Брендон. Такой способ передачи предметов и живых людей адепты называли «бросить-и-поймать» или просто «пинг-понг». Обычно я избегал пользоваться им, предпочитая обращаться за помощью к Диане или Дейдре (а реже — к Софи или тёте Бронвен), которые имели доступ в Безвременье из Экватора. Однако в последнее время я не хотел встречаться с Хозяйкой Источника — а от этого никак нельзя уклониться, делая промежуточную остановку в Безвременье, — так что волей-неволей приходилось выступать в роли теннисного мяча.
— Приветствую, Феб, — сказал Брендон, отпустив мою руку. — Давненько у нас не был.
— Привет, дядя, — ответил я; на самом-то деле Брендон приходился мне двоюродным дедом, но среди нашей родни этим словом называли только Януса да ещё, изредка, Артура. — Вот решил побывать у вас на празднике.
— Ага, ясно, — улыбнулся Брендон. — Соскучился, небось, по священной говядине?
Так он называл жаркое из быка, которого приносили в жертву Митре в дни Солнцестояния, Равноденствия и по случаю разных торжеств в королевской семье — рождения принца или принцессы, их бракосочетания и тому подобного. Сегодня в Царстве Света отмечали Весеннее Равноденствие — промежуточный праздник между Зимним и Летним Солнцестоянием.
Брендон вывел меня из «ниши» в королевский кабинет. Там находился его сын Эрик, отец Фионы, в торжественном жреческом облачении. Выглядел он старше Брендона, лет под сорок по меркам простых смертных — как того требовала его высокая духовная должность.
— Ну так что, — спросил Эрик, когда мы поздоровались, — забьёшь сегодня быка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
