– Опять двадцать пять! – вскрикиваю от возмущения, но тут же беру себя в руки. – Я не твоя девушка!
Взглядом задерживаюсь на хрупкой кофейной пенке, что прямо на глазах тает, как и моя глупая вера в нас: в меня и Яна. Наивная! Размечталась, что лёд между нами тронулся, когда тот стал только толще. Как пропащую собачонку Шахов просто вернул меня хозяину, а то, что я сдуру напридумывала себе невесть что, только мои проблемы.
– Ой, ладно, – Фил задирает голову к потолку, иронично поддевая меня словами, – я уже понял, что встречаться с Зюзей гораздо приятнее, чем со мной.
– Да не встречаюсь я с Зюзевым! – залпом выпиваю до тошноты горький эспрессо. – Я вообще ни с кем не встречаюсь! Просто ляпнула, чтоб ты отстал!
– Погоди! – Фил настороженно наклоняется в мою сторону и с важным видом уточняет: – Я ему что зря нос разбил?
– Зря! – сдержать улыбку не выходит, да и Сашка снова заливается, довольный собой. – Мы проект делали совместный, а ты моего напарника покалечил. А сейчас…
В голову непрошенно врываются обрывки горьких воспоминаний: выселение из квартиры и Митькин клоповник вместо уютной однушки, объятия Яна ночью и гнетущее одиночество сейчас. На смену улыбке мгновенно приходят слёзы, как отражение жестокой реальности.
– Эй, ты чего? – Филатов прекрасно замечает резкую смену эмоций на моём лице, да только к откровениям я не готова.
– Ничего! Фил, мне домой надо!
Прямо так, босиком, завёрнутая в покрывало, плетусь к выходу из квартиры.
– В таком виде? – кидает вдогонку Фил.
– А что делать? – пожимаю плечами. Бездомная, безработная! Да какая разница, во что я одета?
– Погоди! – голосит Сашка и в два счёта нагоняет меня. – Стой здесь! Поняла?
– Нет, – бурчу в ответ, но Фил не слушает, срывается с места в сторону коридора и на пару минут исчезает из вида. Вот он мой шанс уйти из этого дома по-английски, не прощаясь! Но потом вспоминаю, что Шахов увёз меня из клуба без сумки, мобильного и денег, и в отчаянии навалившись на стену, стучу кулаками по глухому бетону в надежде найти ответ: чем так разгневала вселенную?
Фил возвращается весьма скоро. В руках держит сложенные аккуратной стопкой вещи, а сам кажется немного смущённым.
– Велико, знаю! И не совсем в твоем стиле, – парень протягивает мне одежду. – Но лучше выглядеть оборванкой, чем прости…
– Фил! – не даю договорить, дабы не расстраиваться ещё больше. Он прав! Я выгляжу отвратительно, дёшево, пошло, а потому без раздумий тяну руки в ответ, чтобы забрать вещи, позабыв про тяжёлый плед, который сию секунду снова летит на пол. В этой суматохе вместо трикотажной ткани случайно касаюсь тёплых ладоней Филатова. На мгновение мы оба замираем.
– Я правда хочу помочь! – голос тихий, вкрадчивый. Такому невозможно не верить! А потому закусив губу, киваю, но ошалелые пальцы с рук Фила не убираю.
– Ты прости за вчерашнее, – Фил кажется серьёзным. Проникновенным взглядом проскальзывает прямо в душу, – За поцелуй этот нелепый, поведение моё. Просто никогда притворялся раньше влюблённым, да и не встречался ни с кем так, чтобы серьёзно. Вот и начудил. Не сердись, ладно?
– Ладно, – злиться на парня не выходит от слова «совсем». Фил отпускает вещи в мои руки и отступает на полшага.
– Ты сильная, – никак не останавливается Филатов. – Самостоятельная. Умная. Светлая. Я не хочу, чтоб они тебя сломали!
– Они?
– Бельская, свита её недалёкая, отчим, – Сашка наконец замолкает, взглядом ковыряя пол под ногами. А потом добавляет: – Шахов умеет.
– Знаю, – выходит слишком тихо. Умение Шахова-старшего ломать судьбы мне, увы, знакомо не понаслышке. Бездушный монстр в обличии человека!
– Мне не всё равно! Поверь! Не плевать! – продолжает парень, оставив без внимания мой ответ.
– Я не сержусь! – повторяю, прижимая к груди вещи.
– Предложение в силе! – Филатов снова смотрит на меня растерянную и с трудом улавливающую ход его мыслей. – Я смогу защитить!
– Саш, я не…
– Не спеши, Талеева! – указательным пальцем Фил твёрдо касается моих губ. Ошарашенно смотрю на парня, но тот снова смеётся. Для Филатова вся жизнь – игра, лёгкая, непринуждённая. – Ну, что так смотришь? Сказать «нет» всегда успеешь. Пошли лучше, покажу, где ванная!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сашка берёт меня за руку и тащит за собой.
– Вот! – он открывает перед моим носом дверь в ванную комнату. – Здесь всё в твоём распоряжении!
Филатов показывает, где лежат полотенца и даже достаёт с зеркальной полки совершенно новую зубную щетку, а затем уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Поначалу хочу быстро переодеться и бежать, но заметив своё растрёпанное отражение в зеркале, решаюсь принять душ.
Тёплая вода ласкает тело и немного успокаивает, смывая тяжёлые воспоминания вчерашнего дня и всю ту грязь, что прилипла ко мне с этой идиотской униформой. Заворачиваюсь в мягкое полотенце и рассматриваю вещи, что принёс Филатов: обыкновенная футболка, трикотажные брюки и кофта с капюшоном. Мне, конечно, всё не по размеру. Штаны приходится подкрутить снизу и затянуть на талии, футболку, доходящую почти колена, аккуратно заправить в брюки. Но в общем и целом, моё новое отражение мне нравится гораздо больше!
Чуток покрутившись у зеркала и подсушив волосы феном, выхожу в коридор. Голые пятки утопают в нежном ворсе коврового покрытия, смягчая мои шаги. Внимательно рассматривая абстрактные картины вдоль стен, неспешно бреду обратно, но уже через несколько шагов слышу родной голос Яна. Парень вернулся! Первая мысль, что за мной! Но уже через мгновение она утопает в жестокой правде.
– Что прикажешь мне с ней делать, Фил? – голос Яна, уставший и равнодушный, змеиным ядом растекается по венам. – У меня свадьба через месяц!
– К чему спешка, брат? Ты же…, – Фил говорит много, тихо и неразборчиво. Или это просто у меня в ушах дикий грохот мешает сосредоточиться. Неважно! Ответ Шахова напрочь сбивает с ног!
– Люблю, – отрезает Ян. – Поэтому и женюсь.
Филатов был прав: Шахову нет до меня дела. Задираю горделиво нос, в лёгкие набираю побольше кислорода, а губы насильно растягиваю в невесомой улыбке, а после выхожу к парням.
Меня не покидает ощущение, что всё это происходит не со мной. Стараюсь не смотреть на Яна. Его «люблю», адресованное Бельской, ржавым гвоздём протыкает сердце. Больно. Тошно. И так пусто на душе, что всё, совершенно всё, вмиг теряет значение. Свою натянутую улыбку дарю Филу, Шахову же достаётся лишь беглое «привет». Его лёгкий, ничего не выражающий кивок в ответ лишний раз подтверждает только что услышанные мной слова. Скрепя сердце подхожу к Саше. Касаясь его плеча, нежно целую парня в щеку и тихо шепчу:
– Я подумала. Я согласна!
А потом будто случайно поворачиваюсь к Яну. В его глазах тяжёлое безмолвие и никаких эмоций. Моя жалкая попытка задеть Шахова, всколыхнуть в нём остатки былых чувств, проваливается с треском.
– С отцом я поговорил, – произносит деловито, пока смотрю на него отчаянно-влюблённым и потерянным взглядом. – Батя к квартире отношения не имеет. Вот телефон адвоката. Сегодня же отвезёшь ему все документы. Уверен, вышло недоразумение!
– Спасибо, – беру визитку из рук Яна и сжимаю ту в кулаке. Парень так уверенно защищает отца, что понимаю: убеждать в обратном как минимум глупо.
– Я отвезу тебя, – Фил непринуждённо закидывает руку мне на плечо. Вздрагиваю от его наглости, позабыв, что сама дала парню зелёный свет, но тут же беру себя в руки. – Ещё у Зюзева надо вещи забрать. Дел куча!
– Вещи? Зачем? – в отличие от Шаха, в глазах Фила искрится жизнь. Он, как обычно, полон энергии и старательно делится ей с окружающими. И пусть я сомневаюсь, что адвокат, каким бы крутым он ни был, сможет вернуть мне квартиру, всё же киваю. Раз Шахов-старший лишил меня крыши над головой, то пускай его отпрыски помогают её вернуть!
– Пока вся эта канитель не утрясётся, жить будешь у меня! – самонадеянно заявляет Фил и хитро так, слегка прищурившись, следит то за моей реакцией, то за выражением лица Шаха.
