и невысокого человека. Он тяжело дышал, подымаясь сюда по каменистой дороге снизу.
— Господин, — голос говорившего был тонкий и мягкий. Казалось, обладатель его был очень добр, но Тахир знал, что это не так. Это был глава местной гильдии купцов, очень жесткий человек и прекрасно понимающий законы местного мира. — Я бы не стал вас беспокоить по мелочам, — продолжил говорить он. — Были слухи, что вы ищете кой-кого, молодого мальчика. Я, конечно, сам ничего не знаю, но мне рассказали.
— Продолжай, Зирьяб, — Тахир так же стоял спиной к нему, глядя на море.
— Вы знаете мое имя, господин, это большая честь для меня. Уже достаточно давно это было, в порту стоял корабль, долгое время. На нем была команда моряков и охрана, обычное дело. Этот корабль принадлежал богине Кадру. Их жрецы и жрицы довольно часто приплывают к нам из западных земель на паломничество в храм, что стоит у нас. Далеко в песках, город Амун.
Тахир повернулся к говорившему.
— Ближе к делу, купец.
— Конечно-конечно, господин, — Зирьяб наклонил голову. — Повозка в город приехала поздно вечером. В ней были две женщины, одетые, как жрицы Кадру, и с ними был мальчик, по виду из западных земель. Они вели себя весьма скрытно, но, — купец улыбнулся, — мои люди проследили за ними. Они вошли на корабль вместе с ними и вскоре уплыли. Я думаю, это тот мальчик, которого вы искали, господин.
— Действительно, ты принес мне очень добрые вести, — Тахир широко улыбнулся. — Ты будешь щедро вознагражден.
— Что вы, господин! — купец стоял, наклонив голову. — Деньги мне не нужны, я рад служить вам и рад, что эти новости вас порадуют.
Тахир внимательно на него посмотрел и слегка улыбнулся.
— Ты хороший слуга, Зирьяб, и Семья запомнит тебя. Но у меня есть еще один вопрос.
— Спрашивайте, господин.
— Эти женщины, что были с мальчиком, видели их лица?
Купец задумался.
— Их лица были закрыты повязками, и одеты они были в очень закрытые одеяния, как положено жрицам.
— Жаль, — покачал головой Тахир.
— Но, может быть, вам помогут сведенья об их руках? — оживился купец. — Как я говорил, они хотели пройти через город скрытно, — он захихикал. — И они заплатили местному мальчонке, чтобы он провел их через город. Он обратил внимание, что пальцы, которые держали монету, предназначавшуюся ему, они были покрыты искусной татуировкой. Надеюсь, эта информация была полезной господину?
— Спасибо, Зирьяб, ты можешь идти, — безразличным голосом ответил Тахир и снова повернулся к морю.
— Конечно, конечно, я был рад помочь, — купец чуть удивленно глянул на него и, повернувшись, двинулся обратно по дороге к городу.
Несмотря на внешнее спокойствие, Тахир весь горел изнутри.
— Хава и Хилини, это были они, приемные дочери. Значит, они все это время шли следом за ним и, скорее всего, видели все, что произошло, там, возле Источника. И они забрали Кальда. Теперь он уж точно доберется до них, конечно, не сразу. Сначала надо полностью подчинить себе Восточные земли, а потом уже плыть за ними. Теперь они уж точно никуда не денутся.
Тахир все-таки улыбнулся, смотря на море.
«Какой хороший день сегодня. Столько всего. Надо будет рассказать семье о том, что мне стало известно».
Он повернулся и спокойным шагом пошел к городу, смотря на огни, предвкушая, как он, наконец-то, свершит свою давнюю месть.
***
Устин вытер пот, стекавший ему на глаза и мешавший нормально видеть. Хоть он уже привык к пустыне и чувствовал себя нормально, его тело до сих пор относилось к этому по-другому. Он провел еще раз ладошкой по лицу и снова начал смотреть на простирающую перед ним крепость. Там закрепились те, кто давно уже на севере не признавал Семью и всячески преследовал и убивал всех лояльных к ним.
Умный военачальник, из бывших хозяев одной из провинций севера. Местные жители отличались от тех, кто жил в землях Хидри и в целом на юге. Семья и все, что было связано с ней, мало касалось их и поэтому они так жестоко пресекали все попытки связанные с переговорами.
И тогда Тахир отправил Устина найти и жестоко покарать всех, кто бы связан с этим. И вот, спустя долгое время, лазутчики обнаружили место, где находился оплот всех тех, кто устраивал все это во главе с лидером.
— Непросто будет взять ее, Шарус, — к Устину подошел один из его капитанов. — Большие стены из камня, железные ворота. Тот, кто ее строил, хорошо позаботился, чтобы никто не смог так просто ворваться в нее.
«Шарус», — так его называли люди на своем языке, это значило «свирепый».
С тех пор, как он решил остаться с Семьей, прошло уже не меньше полугода, и он полностью посвятил себя служению ей. Он провел множество времени в песках, находя и подавляя те очаги неповиновения, что возникали по всем землям пустыни.
Его ярость и праведный гнев ужасали и наоборот вызывали уважение среди местных. За ним шли, его слушали. Даже Джума — великий полководец Семьи, хвалил его. Однажды его позвал к себе Тахир и сказал, что их земли настолько расширились, потому теперь люди могут безбоязненно ходить по дорогам даже ночью. Никто не смел совершить преступление.
Все знали, что Семья всё видит. Но оставался север Восточных земель, и там было все сложно. Местные племена не хотели признавать Семью. У них было много солдат, они были сплочены. Тахир тогда поручил ему очень важное дело, очистить север от всех тех, кто был против Семьи. Дал ему армию в несколько сотен воинов. И вот он здесь, наблюдет за последним оплотом северных властителей.
— Мы не будем бить в лоб, Хасиф, — Устин наблюдал, как маленькие фигурки солдат на стенах крепости собрались посмотреть на тех, кто пришел к ним. — Наши лазутчики уже все посмотрели. Священным огнем, что дал нам Акиф, ночью мы сожжем эти каменные стены и войдем внутрь.
Он посмотрел на своего капитана и улыбнулся.
— Прикажи солдатам отдыхать. Выстави часовых на случай, если кто захочет выйти оттуда. Но я не думаю, что они осмелятся. Ночью мы убьем их всех, — договорив, он повернулся спиной к крепости, и пошел к лагерю, что располагался чуть дальше, даже не скрываясь.
Позже ночью Устин стоял отдохнувший и полный сил на пригорке, наблюдая как солдаты тихо пробираются между дюнами из песка, неся с собой то, что им предоставил Акиф. Черный порошок, который, как он сказал, заставит исчезнуть всякие стены. Они ни разу не пользовались им за все время, что им пришлось провести, всегда
