нас надолго без присмотра. Бергман собственнически притянул меня к себе за талию и принялся угощать красным вином из черной смородины. Оно было невероятно вкусным и как оказалось крепким. Так что я после первого бокала осоловела и уже не могла ни есть, ни говорить.
Однако Бергман все же втолкнул в меня нежное рагу из кролика, а когда я после третьего бокала уже не стесняясь склонила ему голову на плечо, он извинился перед Виртами и, обняв меня за талию, потянул к выходу.
Весь обратный путь до дому я отчаянно боролась со сном. Все мое тело мелко трясло от утомительной сессии, первой тренировки по плаванию, да и в целом от стресса.
Когда же Бергман в очередной раз раздел меня и обнаженную уложил на кровать, я прижалась к нему всем телом и прошептала:
— Я люблю Вас, господин Бергман!
Вряд ли Бергман воспримет всерьез слова своей пьяненькой сабочки. Да и я могла откровенно воспользоваться этой ситуацией и на утро «забыть» о сказанном. Но сейчас, в эту минуту, я произнесла то, что действительно чувствовала внутри. То, с чем я хотела просыпаться теперь каждое утро.
Глава 28
Бергман задумчиво смотрел на спящую Селину. На ее маленькую грудь так беззащитно поднимавшуюся при вдохе. На худенькие бедра, что так манили взять девушку вновь. На чуть приоткрытые во сне губы, за которыми прятался любопытный, но неумелый язычок.
Ему нравилось в Селине все: и внешность, и характер. Все, кроме ее последних слов. «Я люблю Вас, господин Бергман».
Как она могла такое сказать? Только все испортила! Вот единственный недостаток всех неопытных сабочек. Они не умеют переключаться от Темы к реальной жизни. Обычно случается обратное: после череды сексуальных унижений, неопытная сабочка обижается и воспринимает Тему как нечто оскорбительное.
Но тематические отношения это не просто «секс, чтобы попробовать». Опытные Доминанты всегда ищут себе саб на долгую постоянную основу. Ведь именно вместе они могут пройти этот путь до конца и узнать себя. Прежде всего — себя, а не друг друга. Тематические отношения — это рост обоих партнеров, но каждого в отдельности — одного за счет другого. Сабочка познает свои грани допустимого, доверия и удовольствия, а Доминант — грани своего контроля, жестокости и ответственности. Это путь каждого по отдельности, но его невозможно пройти без партнера. Причем постоянного партнера. Иначе это бег на месте.
Селина совершила ту же ошибку — перенесла тематические отношения в реальную жизнь. Смешала чувства. Запуталась. Наверное, всему виной излишняя мягкость, которую проявлял Бергман. Он хотел приручить Селину постепенно, чтобы не ломать ее. Она бы и так все делала для него, но, если сломать сразу, то она бы так и не попыталась познать себя. Она бы не проявляла инициативу и, скорее всего, каждую сессию бы начинала со слез отчаяния. Поэтому с ней надо было осторожнее.
Однако вот к чему привела эта осторожность! Теперь девчонка влюбилась в него! Этого еще не хватало! Бергман готов принять ответственность за все, кроме разбитого сердца Селины. Неужели она не понимала, что между ними не может быть ничего другого, кроме тематических отношений! Хотя куда ей! Эта девчонка вечно витает в облаках!
Теперь же ничего не остается, как развеять ее детскую влюбленность. Пора ужесточить контроль над этой неумелой сабочкой и перестать сдерживаться. Пусть узнает кто ее Хозяин на самом деле и как впредь она должна себя с ним вести.
Селина глубоко и с тихим стоном выдохнула во сне, а затем забросила свою ножку на бедро Бергмана и сильнее прижалась к нему промежностью.
Арон раздраженно выдохнул в ответ.
«Она издевается? Хочет его даже во сне! Несмотря на такую долгую сессию!»
Больше всего в этой девушке Арону нравилась ее ненасытность. То, как Селина вела себя на сегодняшней сессии удивило мужчину. Он хотел найти ее предел. Да, она ревела, пыталась разжалобить, даже где-то прекратить действия. Арон понимал, что иногда ей было больно. Даже очень больно. Но она ни разу не назвала свое стоп-слово.
Конечно, она боялась разочаровать Арона, но здесь было что-то другое. Она испытывала саму себя. Селина подсознательно поняла, что она хочет дойти до конца. Как бы она ни устала, как бы ни плакала, она ни разу не попросила остановиться именно во время процесса. А значит, с ней можно зайти действительно далеко. Главное научить осознанности.
Причем, если бы девушка была такой рассеянной по характеру, она бы не перевоспитывалась так быстро. Выходит, кто-то блокировал в ней осознанность в течении долгого времени. Давил ей на самое больное. И скорее всего это была ее мать или кто-то еще из близких родственников. Тогда, решить проблему с осознанностью будет достаточно легко. Жестоко, но легко.
Селина снова глубоко выдохнула и сжала бедра. Тогда Арон обхватил ладонью ее ягодицы и чуть сжал. Вряд ли она проснется сейчас, но Арону хотелось добавить красок в ее сон. Пусть сгорает от возбуждения! Затем он провел по кругленьким ягодицам вниз и спустился к узкому лону девушки.
Мокрая. Чертовски заводит. Хочется войти в нее пальцами и сорвать эту эротическую фантазию в ее голове.
Но Бергман не стал этого делать. Сжав зубы, он нашел в себе силы убрать руку, снова поймав на своей груди горячий выдох Селины.
Ничего, пусть его девочка «нагуляет аппетит». Для Бергмана же эта ночь станет испытанием самоконтроля. А завтра для Селины начнется совсем другая жизнь.
Глава 29
Я проснулась, чувствуя на своей шее какой-то стягивающий ремешок. Я хотела было потянуться руками к этому аксессуару, но мои руки застыли на полпути. Что-то не давало им подняться выше. Тогда борясь с сонливостью, я открыла глаза и увидела надменно улыбающегося Бергмана. Его волосы были влажные после душа и немного растрепаны. Он смотрел так, будто пытался взять меня одним только взглядом. Не просто взять — отыметь.
— Доброе утро, моя покорная девочка, — властно и надменно проговорил он. — С этого дня правила меняются. Шесть дней в неделю ты будешь моей молчаливой покорной сабочкой, которая будет выполнять все, что я ей скажу. И только один день в неделю я позволю нам проводить так, как захочется тебе. Поняла?
Я молча кивнула, не понимая, что происходит. Я не стала ничего спрашивать. Ни когда этот таинственный один нормальный день в неделю, ни о том, почему произошли эти изменения. Ничего. Я ведь должна быть молчаливой сабочкой! Не могу сказать,
