Глава 21
Два великана бились на не жизнь, а на смерть посреди холмов и долин. Бородатый разбойник схватил омара, сжал его мертвой хваткой. Членистоногий отрывал и закрывал пасть, исполняя замысловатую омарскую кадриль.
– Я сильнее! – возопил оборванец, и спина омара треснула. Нет, не омар.., то был сержант Мак.., как его, МакМик, что ли? Его печальные глаза затуманились, тело разорвало на куски взрывом, и оно стало краснее спины вареного омара. «Стань снова целым!» – умолял его Патер Смайт. Печальноокий Майк запрокинул голову.., назад, еще сильнее.., голова оторвалась, обнажилось еще бьющееся сердце.
Дверь. Откуда взялась дверь? Откуда бы она ни взялась, сквозь нее, окровавленный, как новорожденный младенец, выскочил Лоботряс из Лизоблюда! Закапывая все вокруг кровью! В черных одеждах! Растрепанные волосы цвета воронова крыла взлетают, словно лезвие боевого топора! А топор он держит в клыках, длинных, как целый дракон! И его глаза налиты кровью, кровью обагрено его сердце – кровью орла, убитого для трапезы.., а потом – потом тьма, и тьма, и тьма…
Питер проснулся от звука китайского гонга. Гонг зазвучал вновь – звон огромного листа железа, по которому кто-то колотил тупым орудием. «Вот таким же тупым орудием лорд Вимсей крушил черепушки своих жертв», – подумал Питер, не в силах открыть глаза.
В висках у него бешено стучало. Страшнейший из снов выветрился из его памяти прежде, чем он успел вспомнить о нем при свете дня. Питер разлепил глаза, сел, поежился – воздух был прохладен.
«Грязные римские свиньи, перепачкавшие Камланн своими…»
Питер охнул, схватился за живот. Еще никогда в жизни ему так сильно не хотелось помочиться! Он же сейчас разорвется!
В ужасе он обшарил комнату глазами в поисках хоть какой-нибудь емкости.
– Горшок} – прошептал он. – Нет, не горшок, как же они это тогда называли? Ночная ваза, и она должна стоять под кроватью!
Питер попытался заглянуть под кровать и понял, что заглянуть «под» нее нет никакой возможности. Он встал, дважды обшарил комнату, истекая потом. Наконец нашел высокую прямую вазу с засохшими цветами. Он выдернул из нее сухие стебли, задрал тунику. Он едва успел поднести вазу туда, куда следовало, Наконец он громко облегченно вздохнул – ваза чуть ли не до краев наполнилась переработанным вчерашним элем и вином. Он бросил взгляд на занавешенную дверь и заметил низко висящую полку, на которой стоял наполненный водой тазик и пустая.., ночная ваза.
Стены казались ему незнакомыми, напоминали стены тюремной камеры. Но нет, почему незнакомыми! Привычные, как старые друзья! Он протер глаза, умылся ледяной водой из тазика.
«Какие они цивилизованные, какие современные – эти римские рыцари, я и не ожи…»
Чувствовал себя Питер, как с глубочайшего похмелья.
«Господи, что же они подсыпают в это вино? Я же собирался только притвориться пьяным!»
«Это все грязные римские свиньи! Это они, они пачкают наши души гадкими законами и заставляют нас поклоняться порочным полубогам!»
«Хватит!» Он закрыл уши руками. Голос на секунду стих, но тут же зазвучал вновь, продолжая, не слишком стесняясь в выражениях, на все лады склонять римлян и саксов.
Питер, немного смутившись, поспешно вылил содержимое вазы в горшок. Сполоснул вазу остатками воды из тазика, выплеснул воду в окно и водрузил на место сухие цветы.
Он снова осмотрел комнату, и взгляд его задержался на составленных в углу копьях – или дротиках. Он нахмурился, вспомнив о предстоящем поединке.
«Боже, Боже мой! Итак – завтра я умру».
Он сел на кровать, зажал голову коленями, пытаясь успокоить разбушевавшуюся в голове бурю.
«Так что же произойдет? Я буду драться. Меня убьют, и вероятно, я вернусь в подвал, к Уиллксу. У Селли Корвин развяжутся руки. Она прикончит Артура, подпалит Камелот – да мало ли что еще она замыслила, – изменит историю, и вся Англия будет стерта с лица Земли».
Если во временной линии, насажденной Селли Корвин, целая деревня заместилась девственным лесом, сомнений не оставалось – не стало и Англии, в противном случае лес бы уже давно был вырублен, стволы деревьев пошли бы на сооружение домов, ферм и фабрик. Селли добилась – или добьется – чего-то такого, из-за чего Англия Питера Смита перестала – или перестанет – существовать.
Вдруг внимание Питера привлек чей-то громкий храп, доносившийся из-за занавеса. «Занавесочка-то задернута», – вдруг понял Питер, почти уверенный в том, что вчера ночью он оставил ее незадернутой.
Он вынул из ножен кинжал, который не удосужился снять на ночь, и рывком отодвинул тяжелый занавес. За занавесом он обнаружил молодого мужчину – лет двадцати. Тот свернулся клубочком в дверном проеме, прямо на пороге. Его песочные волосы были зачесаны назад и пахли свиным жиром. Туника и штаны у парня напоминали одежду людей Меровия. Несло от него так, словно он никогда в жизни не мылся.
«Не римлянин – это точно», – подумал Питер. Парень всхрапнул, закашлялся, пошатываясь, поднялся на ноги и мгновенно проснулся.
«О Господи, с таким часовым…» – подумал Питер.
– Чего это ты расхрапелся у меня на пороге, мальчишка? – требовательно вопросил он.
– Ланселот, это ты ли? – Парень говорил с таким подобострастием, что Смиту пришлось потрудиться, чтобы подавить желание благословить его.
– До сего мгновения был им. А ты, проклятие, кто таков?
По тону парня Питер понял, что они прежде никогда не виделись.
– Меня ты не знаешь, но знаком с моей матерью, леди Моргаузой. Мое имя…
Питер прервал его, подняв руку.
– Мордред? Так тебя зовут?
Брови парня взметнулись до самых корней волос.
– Так ты.., слыхал обо мне?
– Слава о тебе идет впереди тебя, Мордред. И с матерью твоей я действительно знаком.
Мысли Питера бешено заметались. Именно Мордред замыслил убийство Артура, стравил Ланселота и Гиневру и начал войну. Вполне подходящий союзничек для Селли Корвин. «Вот только теперь тебе не уйти, предатель проклятый!»
Мордред неуклюже тискал в руках широкополую, совсем неримскую шляпу.
– Принц! Государь!
– Что?
Парень помолчал, потом собрался с духом и снова заговорил:
– Государь!
– Ну что? – Питер успел подустать от всех своих титулов. Ему отчаянно хотелось информации, времени и еще – выпить.
– Принц, мой отец, король Морг велел прийти к тебе, величайшему воину обоих островов. Я.., я хочу научиться искусству боя, чтобы уметь водить войска на битву.
Питер удивился и придирчиво осмотрел парня. Тот был ладно скроен и строен, ростом чуть выше его самого, и ослепительно красив – ну просто, ни дать ни взять, статуя Аполлона. Питеру вдруг стало неловко, он механически одернул тунику. Этот Мордред сразу взял быка за рога. Вот и доверяй после этого хорошеньким мальчикам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
