На этот раз Доминик попросил Виллему продолжить рассказ об Ульвхедине.
— Однажды Ульвхедин упомянул, что он, по смутным воспоминаниям, родился в какой-то маленькой долине в Валдресе… — начала она против обыкновения сдержанно.
— В Валдресе? — воскликнул Тристан. — Хорошее местечко! По-моему, там живут только волки, медведи и язычники.
— Успокойся, — добродушно улыбнулся Доминик. — Это вы, датчане, считаете, что в горах могут жить только язычники. Мы же убедились, что там живут такие же люди, как и мы.
Виллему продолжала:
— Когда Ульвхедин сказал это, Доминику представилась горная цепь. Мы с Домиником поехали в Валдрес и там узнали, что эта горная цепь называется Хемседалсфьеллене. Ульвхедин описал ее нам точь-в-точь, как она выглядит со стороны Валдреса. Мы нашли ту долину. Она лежала в стороне от селений и поблизости не было никакого жилья. Один крестьянин помнил Ульвхедина еще ребенком. Он направил нас в небольшое селение. Старушка там рассказала нам, что Ульвхедин родился в горах и что его мать умерла от родов.
В комнате воцарилось молчание.
Тристан кивнул.
— У нее, верно, были сильные разрывы, правда? Ничего удивительного, я видел, какие у него плечи, — заметил он.
— Да. Старуха помнила даже, где находится могила этой бедной женщины и вечером, на закате, мы пошли туда. Я помню все так, словно это было вчера: неприступные горы, залегшие в них черные тени и солнечный нимб над вершинами, холодный воздух, ветер… — Виллему даже вздрогнула. — Могила заросла, но нам удалось очистить от травы деревянный крест и разобрать почти стертую надпись.
В комнате воцарилась звонкая тишина.
— Вы узнали имя его матери? — спросил Тристан.
— Да.
— Но оно едва ли вам что-то объяснило? Откуда вы могли слышать его раньше…
— Представь себе, оказалось, что мы его знали, — неожиданно мягко сказала Виллему. — Благодаря ее имени мы поняли, кто был отцом Ульвхедина.
— Как звали его мать? — Тристан ничего не понимал.
— На кресте было написано — Гудрун Свартскуген.
Время как будто остановилось, тишина была такой оглушительной, что ничего, кроме нее, во всем огромном доме не было слышно.
Наконец Тристан встал. Хильдегард поразилась его бледности. С трудом, словно смертельно раненный человек, он подошел к двери. Никто его не остановил, и через мгновение его уже не было в комнате.
Хильдегард с удивлением смотрела на гостей.
— Ульвхедин — его сын, — объяснил ей Доминик. — Ни один человек на свете не причинил Тристану столько зла, сколько эта женщина, Гудрун Свартскуген. Движимая злыми помыслами и горя желанием отомстить Людям Льда, она соблазнила пятнадцатилетнего восторженного Тристана и заразила его ужасной болезнью. Эта болезнь отравила ему жизнь и навсегда лишила его радости. Благодаря целебным средствам, известным Людям Льда, он давно уже избавился от самой болезни, но ее последствия поразили его душу и тело. Как Тристан, самый мягкий и чувствительный из всех нас, это пережил, можно только догадываться.
— Я понимаю. — Хильдегард смахнула слезы. — Он говорил, что у него не может быть детей. Что он не в состоянии… не в состоянии любить женщину.
Доминик кивнул.
Виллему широко открыла глаза:
— Но ты-то, откуда это знаешь? Мне, например, это было неизвестно. Он сам тебе сказал?
— Нет. — Доминик улыбнулся. Виллему обернулась к Хильдегард.
— Вот видите, и все-таки ему это известно, — почти беззвучно проговорила она. — От него ничто не может укрыться. Даже я не знаю всего, что известно ему!
— Не надо изображать меня более загадочным, чем я есть, — сказал Доминик. — Однажды, очень давно, Маттиас по секрету рассказал мне, что, когда Тристану было пятнадцать лет, он обратился к нему по поводу какого-то недуга. Поэтому я догадывался, что необычное поведение Тристана объясняется какой-то серьезной болезнью, тем более я знал, что Маттиас дал ему то же средство, которое он в свое время давал Олине. Все остальное я понял, наблюдая за душевным состоянием Тристана. Да, мне многое известно о нем. Он был очень несчастен, и я не раз опасался, как бы он не попробовал свести счеты с жизнью.
Доминик повернулся к Хильдегард.
— Поэтому, Ваше Высочество, я очень обрадовался, увидев его таким счастливым. Ваше общество преобразило его. По-моему, он прав, желая объявить своим ребенка Марины. В их судьбах много схожего. Он стал отцом в пятнадцать лет. Она станет матерью в четырнадцать. В этом возрасте трудно брать на себя какую бы то ни было ответственность. Я прав? — спросил он у вернувшегося в спальню Тристана.
Тристан все еще был очень бледен, у него побелели даже губы.
— Да, — пробормотал он. — Конечно, ты прав.
Хильдегард взяла его руку в свои, и он сел на край ее кровати, однако взгляд его был устремлен на родственников.
Наконец Хильдегард осмелилась задать вопрос, который давно вертелся у нее на языке:
— А Ульвхедин знает о том, что Тристан его отец?
— Нет, — со вздохом признался Доминик. — Мы не решились сказать ему об этом. Хотели сперва поговорить с Тристаном.
Тристан вздрогнул.
— Мне бы не хотелось, чтобы он узнал об этом в моем присутствии.
Виллему всплеснула руками.
— Какие же вы трусы! Повторяется история с Мариной. Как хотите, а я считаю, что мне следует рассказать ей о предстоящих родах.
Лицо Тристана исказила гримаса боли.
— Сперва ты должна получше с ней познакомиться. Спустись в прихожую, она как раз возвращается из парка.
— А Ульвхедин?
Благородное лицо Тристана помрачнело.
— Его я не видел.
— Хорошо, — сказала Виллему. — Я иду.
Пока она отсутствовала, Тристан расспрашивал Доминика об остальных членах семьи. Между прочим, Доминик сказал, что они с Виллему собираются навестить сестру Тристана, Лене, которая жила в Сконе, они уже очень давно не виделись. Общество Доминика благотворно подействовало на Хильдегард, она оживилась. Доминик владел многими языками и хорошо знал светскую жизнь Европы. Они беседовали, пока не вернулась Виллему.
Виллему была очень мрачна.
— Я не знала, что дело обстоит так худо, — тихо призналась она. — Бедная девочка. Она на грани безумия. Тристан, прости, я была слишком самоуверенной. Боюсь, у меня не хватит решимости сказать ей правду!
Хильдегард вздохнула.
— Все так безнадежно. Боюсь, правда только подтолкнет ее к безумию.
— Теперь я лучше понимаю вас с Тристаном, — сказала Виллему.
Тристан вдруг насторожился.
— Кто там приехал? Я слышу чужие голоса. Неужели к нам приехали новые гости?
— Может, это Ульвхедин?
— Нет, они говорят по-датски. — Он открыл дверь спальни. — Похоже… Хильдегард, это комендант копенгагенского дворца и с ним придворный доктор! Но с чем они к нам пожаловали? Я спущусь к ним!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
