– А дальше? – взмолился Генри.
– А дальше было вот что, – продолжала кухарка. – Отец велел Гримвалду убираться прочь с острова, и тот в конце концов повиновался, но, прежде чем исчезнуть, обрушился на нас с бранью. «Ах, вы возомнили, будто повелеваете океаном, маленькие поганки? – кричал он. – Так нет же! Скоро, очень скоро вы убедитесь, что я куда могущественнее вас! Помяните мое слово, вы еще будете у меня в ногах валяться!» Ах, кабы мы знали, что он прав! – печально вздохнула кухарка. – Прошел год, и мы с Перл уехали с острова. Мы путешествовали по всему свету, и кружились в танцах, и кружили головы, и обе встретили себе кавалеров по сердцу – удивительно, оба оказались моряками. Воротились мы домой, спросить благословения у родителей, а вместо дома… – Кухарка прерывисто вздохнула и невольно подсолила мясо крупными слезами.
– Что там было вместо дома? – замирая, спросил Генри.
– Ничего там не было, – махнула рукой кухарка. – Все исчезло – остров, наш дом и сами родители. Все погибло в цунами – величайшем цунами в истории тех мест. Мы заподозрили, чьих это рук дело, а когда оба наших жениха утонули, уже точно поняли: это все Гримвалд устроил!
Генри ахнул:
– То есть он мог…
– Вот именно, он мог повелевать стихией воды, как ему заблагорассудится. Тогда мы с сестрой приняли решение расстаться: путешествовать порознь было безопаснее, так нас труднее было признать. Пришлось нам скрываться, держаться в тени и искать работу там, где ему и в голову бы не пришло нас искать. Но где бы мы ни оказывались, мы с Перл старались приносить пользу, и главное – оберегать детей. Однажды я выяснила, что академии Блура требуется кухарка. Я слыхала, что когда-то здесь был двор Алого короля, и решила, что смогу помочь некоторым из учеников. Я подумала, что им, наделенным необычными дарованиями, как мы с Перл, нелегко придется в жизни. – Кухарка вдумчиво облизнула ложку, которой помешивала соус, удовлетворенно хмыкнула и накрыла кастрюльку крышкой.
Генри не терпелось узнать продолжение истории, но маленькая угловая дверца отворилась, и в комнату беззвучно проскользнула миссис Блур, так что кухарка пригласила всех к столу. Отужинав, миссис Блур помогла хозяйке вымыть посуду и так же беззвучно и понуро удалилась в свое убежище в западном крыле.
– Какая она всегда печальная, – заметил Генри, бережно расставляя фарфоровые тарелки в буфете.
– Не то слово, – покачала головой кухарка. – Если бы только она могла стать такой, какой была, пока эти злодеи не сломали ей руку!
– А Времяворот тут не поможет? – робко спросил Генри.
Кухарка покосилась на него как-то настороженно:
– Ты же знаешь, вернуться в прошлое невозможно, Генри.
– Да-да, но ведь ей нужно вернуться всего на пять лет назад. А здесь, сейчас, у нее все равно какая-то ненастоящая жизнь, призрачная. Если она исчезнет, никто и не заметит.
– Хм… – задумчиво произнесла кухарка, но этим и ограничилась.
Позже, уже лежа в постели, Генри вновь и вновь возвращался к мыслям о Времявороте: «Кухарка не имеет права его от меня прятать!» Мальчик закрывал глаза, но перед ним все равно блестел и переливался синий шарик, и заснуть не получалось. Поэтому он встал, накинул поверх пижамы плащ и на цыпочках вышел в соседнюю комнату.
Здесь лунный луч, падавший из окна в потолке, сообщал всем предметам какой-то жемчужный отлив. Света было достаточно, чтобы разглядеть фарфор на буфете. Генри присмотрелся к чашкам, выстроившимся в ряд на верхней полке: все они были одинаковыми, в узорах из золотых и серебряных листьев, но две стояли чуть ближе друг к другу, чем остальные, словно кто-то переставлял их в спешке. Ага!
Генри придвинул к буфету стул и вскарабкался на него; но до верхней полки мальчику было не дотянуться, так что пришлось перелезть на сам буфет. Теперь он нащупал холодный край чашки. Первая оказалась пуста, Генри поставил ее на место, снял с полки вторую… Что-то маленькое и блестящее выпало из нее на пол и покатилось со знакомым звоном.
Генри глянул вниз: так и есть, на полу посверкивал Времяворот. Мальчик довольно улыбнулся, но не успел слезть с буфета на стул, а со стула на пол, как к шарику метнулась какая-то четвероногая тень.
– Фу, Душка! – шепотом приказал Генри, узнав старого пса. – А ну положи!
Душка и ухом не повел. Он схватил шарик в зубы и быстро зашлепал к двери в западное крыло.
– Нельзя! – прошипел Генри. – Это не игра, фу! Положи на место!
Накануне они долго играли в «принеси мячик», и теперь Генри жалел, что с таким увлечением предавался этой забаве.
Душка толкнул дверь носом и скрылся за ней. Генри скатился с буфета, опрокинув стул, но, когда он выскочил за дверь, на лестницу, перед ним мелькнул только Душкин хвост. Мальчик попытался ухватить пса, но поскользнулся и упал. Впрочем, он тут же вскочил, но Душки уже и след простыл.
Одним прыжком преодолев лестницу, Генри очутился в каком-то темном коридоре. Где-то впереди, в непроглядном мраке, мерно клацали по полу когти пса. Генри помчался на этот звук, но коридор кружил и кружил, и казалось, конца ему не будет, но все-таки уперся в дверь. Генри подергал ручку – заперто. И Душки не видать. Он что, сквозь дверь прошел? Мальчик обернулся, но увидел только темный коридор. Хотя… в темноте слабо светился какой-то тоненький лучик, просачивавшийся из-под деревянной панели у самого пола. Генри подошел поближе и толкнул панель ногой. Она открывалась, как кошачья дверца. Или собачья? Если уж толстяк Душка туда просочился, то он, Генри, и подавно пролезет. Что он и проделал, встав на четвереньки. За дверцей оказался еще один коридор – академия положительно состояла из сплошных коридоров! – но совершенно иного вида: с отполированным полом и весь увешанный картинами в золотых рамах. Все это великолепие озаряла лампа под цветастым абажуром, стоявшая на круглом столике.
Впереди темнел шкаф, и Генри решил, что за ним-то и спрятана потайная дверь, через которую миссис Блур сообщается с кухаркой. Мальчик на цыпочках двинулся по коридору, и до него донесся детский голос: «Рассказывай давай! Ну же, псина, говори!»
Коридор вывел Генри на лестничную площадку над бескрайним темным холлом. Мальчик старался идти как можно беззвучнее, и поэтому тот, другой, который разговаривал с Душкой, его не заметил – тщедушный очкастый малыш в синем халате, почему-то беловолосый и красноглазый. А-а, альбинос, вот он кто! Беловолосый вдруг перешел на повизгивание и тявканье.
Генри вжался в стену и затаил дыхание, но Душка на собачий язык не откликался, так что красноглазый мальчик опять заговорил по-человечески:
– У, глупая, тупая псина! Ну, что молчишь? Я кому сказал, говори сию минуту! Где он? Где тот мальчишка из ниоткуда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
