Читаем без скачивания История великобритании - Кеннет Морган (ред.)

Было ли в действительности положение Вильгельма II в 1100 г. столь прочным – это другое дело. Такая ситуация давала возможность морализирующим летописцам изображать его как самонадеянного, хвастливого короля, сраженного в тот самый момент, когда он, казалось, находился на гребне успеха. В течение лета 1100 г. каждому было известно, что мирная интерлюдия отсутствия герцога Роберта почти закончилась. Крестоносец был на пути домой, сопровождаемый богатой женой и пользующийся уважением, достойным человека, проложившего путь в Священный град. Когда Роберт Куртоз заявит о своих правах на наследство, кто сможет предсказать, что произойдет и какую линию поведения изберут англо-нормандские магнаты? Однако 2 августа 1100 г. несчастный случай на охоте в королевском лесу Нью-Форест внезапно оборвал жизнь Вильгельма II, этого сильного короля, о котором говорили много дурного. Случайно или нет, но младший брат Вильгельма – Генрих был в Нью-Форесте в тот день, когда король погиб.

Генрих 1(1100-1135)

Узнав, что Вильгельм Рыжий мертв, Генрих действовал молниеносно. Он поскакал в Винчестер и овладел государственной казной. Затем прямиком отправился в Вестминстер, где и был коронован 5 августа. Такая быстрота действия наводит на мысль, что Генрих знал о близкой смерти своего брата и что именно он «устроил несчастный случай». Однако ни один современник не выдвигал подобного обвинения. Если бы Генрих планировал столь хладнокровное преступление, он, скорее всего, выбрал бы другое время. Надвигающаяся война между Вильгельмом Рыжим и Робертом Куртозом (Коротконогим), как можно было ожидать, закончилась бы поражением и, возможно, гибелью одного из них. Другими словами, предательское убийство, будь оно отложено, открыло бы перед убийцей перспективу обретения одновременно Англии и Нормандии. А вот смерть Вильгельма Рыжего в августе 1100 г. вынуждала Генриха действовать с феноменальной быстротой только для того, чтобы захватить контроль лишь над одной из двух частей Англо-нормандского королевства. Человек, способный выжидать столь долгое время, несомненно, ждал бы еще год или два, прежде чем нанести удар.

Спустя несколько недель после гибели Вильгельма Рыжего Роберт возвратился в Нормандию из крестового похода. Генрих приготовился к неизбежному вторжению. Его политика заключалась в том, чтобы купить поддержку, раздавая милости и разнообразные привилегии. Это была политика, провозглашенная в день его коронации, когда он издал хартию свобод, осуждавшую деспотические обычаи его брата и обещавшую хорошее правление. С другой стороны, неотложная необходимость обустроить оборонительные сооружения не давала Генриху возможности реорганизовать сложившуюся систему. Это был момент, подходящий для жестов и манифестов, но не для ниспровержения всего режима. Реальность заключалась в том, что старший брат оставил ему готовый двор и администрацию, и Генрих не имел другого выбора, кроме как принять их.

Когда герцог Роберт в июле 1101г. высадился в Портсмуте, многие знатнейшие бароны Англии, возглавляемые Робертом Беллемом и его братьями, перешли на сторону герцога. Но придворный круг Вильгельма Рыжего, во главе с Робертом Меленским, остался верен Генриху. Так же поступила и английская церковь. Обе враждующие стороны вернулись на исходные позиции и начали переговоры. В итоге Генрих сохранил за собой Англию при условии выплаты своему брату 2 тыс. фунтов в год.

Пережив кризис 1101 г., Генрих занялся обеспечением того, чтобы подобное не повторилось, Необходимым первым шагом было ниспровергнуть дом Монтгомери (Беллем). В 1102 г. Генрих захватил главные оплоты Роберта Беллема в Валлийских марках, а затем изгнал его. Спустя два года он конфисковал земли Уильяма Мортейна. Но графы Роберт и Уильям, подобно другим оказавшимся в таком же положении, обладали в своих нормандских имениях базой, откуда могли организовывать отвоевание своих английских земель. Закрепив разделение Англии и Нормандии, договор 1101 г. обеспечил продолжение политической нестабильности. Таким образом, история предыдущего правления повторилась: мы видим короля Англии сначала в обороне, а затем готовящимся перейти в наступление. Вопрос был разрешен в битве при Таншбрэ (1106). Герцог Нормандии Роберт был захвачен и последние двадцать восемь лет жизни провел как пленник брата.

Хотя в первые годы своего правления Генрих был озабочен нормандскими делами, он не был настолько свободен, чтобы сосредоточиться на них так, как он того бы желал. Традиционным королевским правам над Церковью угрожали новые идеи, связанные с григорианским реформаторским движением. Реформаторы желали не только очистить нравственную и духовную жизнь духовенства. Для достижения этого они полагали необходимым освободить Церковь от светского контроля. Самым ненавистным символом такого контроля была светская инвеститура – церемония, во время которой новый аббат или епископ получал кольцо и посох (символы церковной власти) из рук светского государя, который его назначал. Хотя первый папин декрет против светской инвеституры был издан еще в 1059 г., а позже опубликованы дополнительные запреты, никто в Англии, похоже, не догадывался об их существовании, пока осенью 1100 г. не вернулся Ансельм. Находясь в изгнании, он изучил папское отношение к светской инвеституре. И хотя он сам был введен в должность Вильгельмом Рыжим в 1093 г., теперь он отказался не только принести оммаж Генриху, но и посвятить в сан тех прелатов, которых Генрих наделил полномочиями. Это поставило короля в трудное положение. Епископы и аббаты были крупными землевладельцами и ключевыми фигурами в центральной и местной администрации. Он нуждался в их поддержке и должен был быть уверен в их лояльности. С другой стороны, в отличие от Вильгельма Рыжего Генрих не желал провоцировать ссору. Поэтому он находил более удобным годами откладывать проблему, а не пытаться ее разрешить. Вплоть до 1107 г. вопрос о светской инвеституре оставался открытым.

Генрих отказался от светской инвеституры, но прелаты продолжали приносить ему оммаж за свои феоды. На практике воля короля оставалась решающим фактором при назначении епископов. В определенном смысле можно считать, что Генрих отказался от формального права контролировать, сохранив контроль реальный. Когда в 1109 г. Ансельм умер, король удерживал кентерберийский престол вакантным в течение пяти лет. Однако он кое-что утратил – и знал об этом. В яростной пропагандистской войне, сопровождавшей «спор об инвеституре», григорианцы настаивали на том, чтобы король был мирянином, не более того, и как таковой он ниже всех лиц духовного звания, так как они заботятся о душе, а король – только о теле. Церковь не могла более мириться со старой идеей, согласно которой помазанные на царство короли – наместники Бога на земле. Отказываясь от права на светскую инвеституру, Генрих тем самым признавал светскую природу занимаемого им поста. Это был важный момент в истории королевского сана.

Поскольку Нормандия была завоевана и найдено компромиссное решение в споре об инвеституре, главной заботой Генриха стало удержать то, что он имел. Осознавая угрозу, которая могла исходить от отчужденной аристократии, он с осторожностью пытался уменьшить разрыв между Двором и магнатами, которому Вильгельм Рыжий позволил проявиться. По словам Ордерика, «он относился к магнатам с честью и щедростью, добавляя к их богатству еще и поместья и умиротворяя их таким образом, он завоевал их преданность». Прямая угроза положению Генриха исходила от притязаний младшего сына Роберта Куртоза – Вильгельма Клитона (род. 1102) на то, что он, а не Генрих является полноправным герцогом Нормандии. Это притязание в сочетании с большой протяженностью земельной границы Нормандии делало герцогство самой уязвимой частью его империи. После 1106 г. Генрих провел здесь более половины оставшегося срока правления – в противостоянии традиционным врагам герцогов Нормандии, в особенности Людовику VI Французскому (король в 1108-1137 гг.) и Фульку V Анжуйскому (граф в 1109-1128 гг.). Генрих I организовал защитное кольцо союзов – не менее восьми его незаконнорожденных дочерей были замужем за соседними князьями – от Александра Шотландского на Севере до Ротру, графа Першского, на Юге. Этот образчик брачной дипломатии придает некоторую правдоподобность утверждению Уильяма Малмсберийского, что для Генриха секс был делом политики, а не удовольствия. Итогом всей этой деятельности стало то, что Генрих сохранил Нормандию. Историки не склонны придавать этой борьбе за Нормандию серьезного значения по той причине, что она свелась лишь к поддержанию статус-кво. Но для Генриха это, несомненно, было делом серьезным, войной за выживание, которую, по крайней мере однажды, в 1118-1119 гг., он мог проиграть.

Озабоченность защитой Нормандии воспринималась в Англии очень серьезно, и не только крупными землевладельцами, владевшими собственностью на континенте. Замки, гарнизоны, дипломатия и война – все это стоило огромных денег. Тесная связь Англии с нормандскими делами явствует из одного известия «Англосаксонской хроники» за 1118 г. «Король Генрих провел весь этот год в Нормандии из-за войны с королем Франции, графом Анжуйским и графом Фландрским… Англия дорого платила за это многочисленными налогами, от которых не было облегчения весь год». Долгие отлучки короля и его острая потребность в деньгах стали движущими силами дальнейшего усовершенствования и изощренности машины управления. В то время, когда король отсутствовал, Англией управлял вице-королевский комитет. Дважды в год этот комитет встречался «в казначействе», чтобы озвучить отчеты шерифов над знаменитой разграфленной в клетку скатертью. За большей частью рутинной административной работы, в частности за собиранием государственного налога, надзирал Роджер из Солсбери, который по контрасту с «ярким» Флэмбардом кажется типичным бюрократом – компетентным и осмотрительным.