Юджин пошевелился, но не проснулся.
Вздохнув, Роберта встала и прошла в ванную, морщась от боли в мышцах, давно отвыкших от подобных нагрузок.
Выйдя из душа, она завернулась в полотенце и, закрепив его на груди, вернулась в спальню. Она что-то доставала из комода, когда неожиданно раздавшийся за спиной голос Юджина заставил ее вздрогнуть.
— Ты ушла, не пожелав мне доброго утра.
Он сидел, прислонившись к спинке кровати, и выглядел очень довольным. Одеяло лежало в стороне, и только простыня прикрывала нижнюю часть его тела.
— Ты спал так мирно, что мне не хотелось беспокоить тебя. К тому же, если ты еще не заметил, сейчас уже полдень.
Он улыбнулся. Его глаза не отрывались от кружевного пустячка в ее руках — предмета нижнего белья.
— Да, действительно. Однако почему бы тебе не подойти сюда? — Он похлопал по постели рядом с собой.
Она постаралась легкомысленно отшутиться.
— Ты просто ненасытен.
— И это еще не все, что я собой представляю.
Она окинула взглядом силуэт его тела, проступавший под тонкой простыней, и ее глаза расширились. Она заколебалась.
Он вздохнул с шутливым разочарованием.
— Ну, если ты не хочешь подойти ко мне, придется мне подойти к тебе. — Он взялся за край простыни.
— Подожди. — Густо покраснев, Роберта двинулась к кровати. Не то чтобы она была стыдливой. В конце концов, они смотрели друг на друга весь вечер и всю ночь. Просто она знала, что сейчас, при свете дня, им нужно поговорить. Это можно сделать лишь в том случае, если он будет от нее на расстоянии.
Она остановилась у постели.
— Итак, в каком виде ты предпочитаешь овсянку на завтрак?
Его взгляд замер на ее ногах.
— С молоком.
Его ладонь поползла по ее бедру.
— Без сахара?
Она не сумела скрыть дрожь в голосе.
Он тянул за край полотенца, пока она не села рядом с ним. Его указательный палец коснулся ее губ, он смотрел прямо в глубину ее глаз.
— Вся сладость, в которой я нуждаюсь, находится здесь, — произнес он низким хриплым голосом. Его глаза притягивали как магнит, в то время как палец неторопливо рисовал дорожку на ее шее, затем остановился возле ее груди и прошелся над краем полотенца, поглаживая нежную теплую кожу.
— Я думаю, оно нам мешает, согласна? — хрипло пробормотал он и дернул за узел.
Полотенце упало на кровать. Роберта тихо охнула.
— Юдж, нам нужно поговорить, — прошептала она.
— Потом. Обещаю.
Его губы накрыли ее рот в долгом поцелуе. Роберта поняла, что снова страстно хочет его. Его пальцы ласкали ее грудь, потом опустились на живот. Она сжала бедра, чувствуя пульсацию между ними. Ощущения были такими сильными, что это испугало ее, и она негромко застонала. Впрочем, поговорить можно и позже…
Овсянку они есть не стали. Она сварила яйца, испекла оладьи и поджарила бекон, и теперь они наслаждались каждой минутой их совместного завтрака.
Юджин отложил вилку.
— Оладьи были просто великолепны.
— Хочешь еще?
— Нет, спасибо. Шести с меня достаточно.
Роберта начала убирать со стола. Он помог ей.
— Где ты хочешь поговорить? Здесь или в гостиной? — спросил он.
— Давай в гостиной. Я приготовлю кофе, а ты захвати чашки.
Они сели на диван. Роберта засунула руку под подушку, достала маленькую коробочку и открыла крышку. Юджин заглянул внутрь и подождал, пока она вновь закроет крышку. Она принесла кофе и снова села на прежнее место.
— Я оставила их снаружи за кухонной дверью, — пояснила она, разливая кофе.
Он смотрел на нее поверх своей чашки.
— Где ты их обнаружила?
— Один под кофейным столиком, другой на кухне и один в спальне рядом с телефоном, под ковром. Я нашла один утром, а два других перед тем, как ты пришел сюда вчера вечером.
— Ты уверена, что нашла все?
— Думаю, да. Я все внимательно осмотрела, но…
— Я пришлю человека, который еще раз все осмотрит. — Он поморщился. — А пока возьму их в лабораторию. Такой «жучок» легко спрятать. В зависимости от мощности передатчика он действует на расстоянии от сотни ярдов до мили. Есть также приспособление, известное как «комбинированный жучок» — для прослушивания одновременно телефона и комнаты. Его можно засечь только тогда, когда идет прослушивание.
— Теперь ты видишь? — Ее губы сурово сжались, в твердую линию. — Меня толкнули под машину, чтобы кто-то мог украсть мой кейс. Тот, кто это сделал, хотел получить всю информацию, которую мы собрали.
Он кивнул.
— Расскажи мне подробно, что произошло, когда ты собиралась перейти улицу.
Она рассказала все, что помнила. Когда она закончила, Юджин спросил:
— Тебя толкнули сразу, как только загорелся зеленый для пешеходов?
— Мне так показалось. Я — стояла там довольно долго.
— Итак, зеленый свет для движущихся автомобилей сменился на красный.
Она уставилась на него.
— Что ты хочешь сказать?
— Тот, кто покушался на тебя, знал, что машина достаточно далеко и успеет затормозить. Ему нужен был только кейс. А «жучки» установили, чтобы следить за тобой. С их помощью они также узнали бы, если бы объявился Конрад. Помнишь, когда ты оказалась в больнице, кто-то позвонил на телевидение, надеясь, что Конрад услышит сообщение о твоем ранении. Я подозреваю, что тебя использовали, чтобы выманить его из укрытия.
Это сразило Роберту. Сердце ее сжалось от тревоги за брата. Она закрыла глаза и тихо проговорила:
— Да, наверное, это так. Теперь ты не можешь отрицать, что Конни невиновен.
— Все не так просто. Я хотел бы, чтобы Конрад оказался невиновным, но не могу быть в этом уверенным. Он твой брат. Твои чувства к нему влияют на твое мнение. Я оказываюсь как бы между двух огней.
— Так же как и я. Я согласна с тобой в одном — что Конни нужно найти и привести сюда. И лучше мы найдем его, чем кто-то другой.
— Что бы ты сказала, если бы я сейчас сообщил тебе, что у меня есть наводка на Конрада.
Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Я сказала бы, что это замечательно. Давай найдем его.
— Я хотел сказать тебе раньше, но все произошло так быстро.
— Хорошо. Когда мы едем?
— Я не беру тебя с собой, — произнес он тоном, не допускающим возражений.
Роберта знала, что бесполезно пытаться изменить его решение. Ее охватила невыносимая печаль.
— Полагаю, тогда это все. — Она повернулась, чтобы выйти.
Он шагнул к ней, заставив ее обернуться.
— Поверь мне, Бетти, так лучше.
— По-твоему. — Она стряхнула его руки.
Но он не отпускал ее.
— Пожалуйста, поверь, я слишком беспокоюсь о тебе, чтобы подвергать тебя опасности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
