Читаем без скачивания Ограбить Европу - Евгений Сухов

– Евдоким, ты не забыл, что нужно делать? – спросил Варнаховский у кучера перед тем, как расположиться в экипаже.

– Как же можно, ваше благородие, – почти обидевшись, протянул извозчик.

– Вот и славно, – с видимым облегчением проговорил Леонид и, закрыв дверцу экипажа, откинулся в кресле, обложенном мягкими подушками.

Карета тронулась. Проехав вдоль длинной улицы, Евдоким повернул на небольшую улочку, застроенную по обе стороны пятиэтажными домами. Глянув в заднее окно, Варнаховский невольно хмыкнул – за ними, будто бы привязанный, двигался экипаж, запряженный пегой лошадкой. Он то сокращал расстояние, едва не расшибая задок едущей впереди кареты, то вдруг значительно отставал. Леонид невольно усмехнулся – такая езда больше походила на игру в «кошки-мышки».

Евдоким вдруг попридержал лошадей и свернул в проходной двор, уводящий на параллельную улицу.

– Тпру, стоять! – натянул он поводья, останавливаясь под самой аркой, заблокировав выезд. – Все, ваше благородие, уходим! – Кучер сошел с козел и крепко привязал карету к торчавшему в стене крюку.

Варнаховский с Христофоровым вышли во двор, стараясь не привлекать к себе внимание, и неспешно направились к большой тяжелой золоченой карете, запряженной четверкой жеребцов, стоявшей на краю дороги подле ювелирного магазина. Поманив к себе подростка, толкавшегося у дверей магазина в надежде на скорый заработок, Леонид поинтересовался:

– Серебряную марку заработать хочешь?

Глаза мальчугана алчно вспыхнули угольками, на который как будто бы только что дохнул ветер.

– Хочу, господин. Что нужно делать?

Показав на карету, стоявшую под аркой, бывший лейб-гусар продолжил:

– Сейчас отсюда выскочат два господина. Один крепенький, среднего росточка и с тонкими усиками, а другой – высокий и худой, как оглобля. – Вытащив из кармана сюртука заготовленный конверт, протянул мальчугану. – Отдашь его толстяку. А вот тебе и марка… Да постой ты! – попридержал он за рукав пострела, метнувшегося было к арке. – Как только отдашь конверт, можешь смело просить у них еще десять марок, они жадничать не станут!

Губы мальчугана растянулись в довольной улыбке – видно, он уже обдумывал, куда потратить заполученные капиталы.

– Ну, чего стоишь? Ступай!

Евдоким привычно расположился на козлах золоченой кареты и, взяв в руки вожжи, терпеливо подождал, когда Варнаховский с Христофоровым залезут внутрь. А когда дверца громко захлопнулась, он весело тряхнул вожжами:

– Но, пошли, милые!

Глянув в окно кареты, Варнаховский увидел, как между каретой и стенкой арки, яростно стиснув зубы, протискивается Мясник. Получалось плохо; сюртук изрядно пообтерся, а тут лошади, чем-то неожиданно напуганные, рванулись вперед, сокрушая карету. В какой-то момент Леониду показалось, что карета разотрет шпика насмерть. Однако обошлось. Филер, разодрав полы сюртука, выскочил на волю. Обернувшись, он что-то кричал поотставшему товарищу, показывая на отъезжавшую карету, видно, осознавая тщетность преследования. В этот самый момент к нему подскочил малец и, сунув в руки конверт, что-то быстро залопотал. Дальнейшего Варнаховский не увидел: застоявшиеся лошади стремились перейти на галоп, и Евдоким, умело сдерживая прыть, повернул экипаж в переулок. Толстяка и мальчугана тотчас закрыли каштаны, буйно разросшиеся вдоль дороги.

Повернувшись к Христофорову, отчего-то вдруг затосковавшему, Леонид спросил:

– Документы готовы?

– Да.

– Прекрасно! И кто я теперь?

– Граф Филипп де Даммартен.

– Хм… А не слишком ли напыщенно?

Улыбнувшись, Христофоров продолжил:

– Не слишком. В ваших жилах теперь течет королевская кровь, так что при желании вы можете смело претендовать на французский престол.

– Этого еще не хватало! – невесело буркнул Варнаховский. – Ни к чему привлекать к себе внимание. Надо будет придумать что-нибудь менее броское, – и принялся глазеть на пробегающую панораму.

Сразу же после исчезновения Варнаховского и Трезеге начальник полиции Вольф распорядился перекрыть все выезды из города. Имелись основания полагать, что фальшивомонетчики будут задержаны в самые ближайшие часы. Однако прошло уже два часа, а вестей о задержании преступников не поступало. Существовало два варианта: или фальшивомонетчики пережидают, пока полицейские ослабят бдительность, или они находятся далеко от Берлина. Подумав, Гельмут решил, что первый вариант, скорее всего, отпадает – Варнаховский не из тех людей, что будут сидеть без дела. Остается второй: господин авантюрист приближается к границам Пруссии…

Еще через десять минут Вольф составил текст телеграммы, где подробно приводился словесный портрет преступников, и распорядился разослать депеши по всем таможенным заставам империи. Ничего более не оставалось, как запастись терпением и надеяться на благоприятный исход.

Сразу после этого вошел адъютант и коротко сообщил:

– Подошли филеры.

– Зови сюда этих кретинов! – зло произнес Вольф.

Негромко постучавшись, в кабинет начальника полиции вошли два понурых филера.

– Как же это вас так угораздило, господа? – Брови Гельмута сомкнулись над переносицей.

Застыв у самого порога и не осмеливаясь пройти в глубину комнаты даже на полшага, они с понурым видом выслушали начальника полиции.

– И это лучшие мои агенты! Что прикажете тогда думать о других?

– Господин начальник полиции, ведь тут…

– Разве я не сказал вам следить за каждым их шагом? – прервал оправдания унтер-офицера Вольф.

– Мы не отходили от них…

– Разве я не говорил вам о том, чтобы вы не спускали с них глаз?

– Мы выполняли все ваши инструкции, – заговорил фельдфебель, четко выговаривая каждое слово, – но кучер заблокировал каретой выезд, а сами они пересели в другую карету и скрылись.

– Что ж, умно…

– Видно, он заранее предполагал, что за ним будет установлено наблюдение, и поэтому поехал именно через эту арку.

– Вы запомнили номер кареты, в которой они укатили? – сурово спросил Вольф.

Разумеется, он не снимал ответственность с филеров, которые должны были дышать Варнаховскому в спину, но вместе с тем осознавал, что тот в первую очередь перехитрил его самого, всякий раз опережая Вольфа в затянувшемся противостоянии на полшага. Варнаховский просчитал его с самого начала, прекрасно понимая, что он, Вольф, не пожелает его задержать, а иначе вряд ли рискнул бы появиться в полицейском управлении. Предвидел, что за ним будет установлено наблюдение, вот потому и выбрал хитрый маршрут, позволивший сбросить «хвост».

– Карета была далеко, – отвечал фельдфебель. – Мы видели только, как она отходила. А потом, у нас не было полной уверенности, что это именно та карета, в которой прятались преступники.

Его напарник, долговязый унтер-офицер, держался немного позади и, подняв подбородок, подобострастно взирал на начальника полиции. Вот только рассмотреть его взгляд мешало синее пенсне в золотой оправе.

– Выяснили, кому принадлежит карета, которую оставил преступник? – вяло спросил Вольф.

Он вдруг почувствовал, что очень устал, следовало как можно быстрее выпроводить этих недотеп.

– Выяснили, господин Вольф, – охотно отозвался фельдфебель. – Она принадлежит барону фон дер Гребену.

Гельмут невольно поморщился, будто бы от зубной боли. Вряд ли барона фон дер Гребена можно подозревать в чем-то противозаконном, хотя бы в силу его преклонного возраста. Единственное, чем тот может грешить, так это игрой в карты, причем он проигрывает значительные суммы. Да вот еще, поговаривают, за неспособностью к чему-то большему предлагает хористкам из местного собора раздеться донага за значительную плату и разделить с ним трапезу, но вряд ли подобное предложение можно было назвать противозаконным. В конце концов, хористки отнюдь не дети, и скидывать платье насильно их никто не принуждает. А кроме того, барон в приятельских отношениях с самим Бисмарком, и вряд ли канцлеру понравятся поползновения на его старинного товарища. Этот русский невероятно хитрый малый; наверняка он знал об этом, когда использовал карету барона. Вот только под каким предлогом скуповатый старик одолжил ему экипаж?

– Вы хотите сказать, что барон фон дер Гребен как-то связан с фальшивомонетчиками? – еще более посуровел начальник полиции.

Долговязый поправил сползающее пенсне, и золотая оправа блеснула тонким лучиком.

Плотный фельдфебель сдержанно кашлянул в кулак; судя по всему, сдаваться он не собирался.

– Никак нет, господин Вольф! Час назад у нас с бароном был продолжительный разговор. Тот сказал, что накануне задержался в клубе и проиграл в покер молодому человеку, который вместо долга попросил у него карету на сутки для каких-то своих нужд. Кажется, он хотел произвести впечатление на женщину. Барону ничего не оставалось делать, как согласиться. Он очень сожалеет, что был втянут в эту скверную историю.