Читаем без скачивания Малышкина и Карлос. Магические врата - Елена Старкова

Там, где перепивший человек падает лицом в салат, всегда присутствует зеленый змий, это он подталкивает его под руку, заставляя выпить лишнюю рюмку, это он ведет пьяницу к заветному прилавку и уговаривает устроить распитие очередной бутылочки с приятелями-единомышленниками.

Зеленому змию так хотелось разгуляться после долгого заточения! С собутыльниками у него никогда проблем не возникало. Нашел бы сейчас своих братьев по увлечению, и устроили бы они на радостях такую попойку, что небесам стало бы жарко!

К сожалению, змий не мог покинуть кабинет самостоятельно, дверь должен был открыть кто-то другой, а на нем все еще лежало заклятие. Но, судя по всему, сюда должны были прийти те самые люди, которые так удачно переставили банку с полки на полку. Может быть, даже скоро придут, вызволят его, и тогда можно будет отправиться погулять на солнышко, на зеленую травку. А спирта здесь хватит надолго! Змий счастливо вздохнул и улегся на бок – от алкоголя ему всегда хотелось спать.

Квартира профессора Серебрякова была очень просторной по сравнению с теремами восемнадцатого века, но Брюсу казалось, что еще немного – и он задохнется от тесноты: так много было в комнатах физических приборов и полок с книгами. Сам граф все еще передвигался с трудом, по-обезьяньи опираясь на костяшки пальцев, но уже гораздо лучше, чем в первые часы после пробуждения.

Бродя между стеллажами с аппаратурой и книгами, он внимательно разглядывал их названия, выполненные странным, примитивным шрифтом, а главное, с ужасными орфографическими ошибками. Похоже, в будущем совсем забыли о буквах фита, ижица и ять. Книги по большей части имели какие-то жалкие бумажные переплеты, странные, убогие. Мебель тоже не радовала глаз своей простотой.

Он долго, с удовольствием, рассматривал свой портрет кисти Франсуа Буше, знаменитого французского живописца. Грызелла Маккормиковна выглядела на портрете как живая. Да, хорошая была домовая, и тебе ключница, и тебе рухлядница… Она не допустила бы такого беспорядка в комнатах, а черную мантию, висевшую на углу высокой полки, хорошенько бы выбила палкой.

От портрета Брюс перешел к зеркалу в углу комнаты, встал на подиум, оставшийся от орангутанга, внимательно себя рассмотрел. По сути, от прежнего Брюса, запечатленного на портрете, осталось только лицо с умными проницательными глазами. Маленькая головка плохо сочеталась с могучим телом обезьяны, но граф не очень расстроился. Его буквально распирала внутренняя энергия.

Слух у него обострился настолько, что он слышал малейший шорох в шахте лифта и на лестнице вплоть до нижних этажей. От ощущения животного здоровья и магической Силы ему хотелось все крушить и ломать вокруг себя. Только железная воля удерживала графа от такого рода поступков и действий.

Брюс подошел к окну и заглянул в телескоп: вот уж стоящая вещь, не то что эти непонятные ящики со стеклянными окошками и ручками, которыми забито все помещение. Он навел телескоп на Садовое кольцо, забитое мчавшимися без кучера и лошадей железными каретами. Брюс одобрительно хмыкнул. Слов нет, такой экипаж вещь чудесная! Как бы ему хотелось взглянуть на чертежи…

Раздался резкий звонок, и Брюс подпрыгнул от неожиданности. Звон шел из небольшого серого ящичка, потом в нем что-то щелкнуло, клацнуло, и из прорези стала выползать широкая бумажная лента с напечатанными буквами. Брюс на всякий случай отошел от непонятного устройства подальше и продолжил осмотр помещений.

Его внимание привлекла маленькая комнатушка, отделанная цветными изразцами на манер голландских. Посередине стояла большая лохань, вроде бы из голубого фарфора, сзади и выше нее была прикреплена еще одна прямоугольная посудина, а из ее крышки торчал черный, неизвестного материала шарик. Брюс протянул руку и легонько дотронулся до него. Ничего не произошло, тогда он слегка пошатал его, а потом потянул вверх, и тут в нижнюю посудину широким потоком хлынула вода.

Брюс вздрогнул от неожиданности, но ничего страшного не произошло. Как только он отпустил шарик, поток иссяк. Брюс с недоумением заглянул внутрь. Вода ушла в нижнее отверстие лохани. «Нужной чулан! – догадался граф. – Вельми изобретательно!»

Внимание графа привлек рулон тонкой мягкой бумаги, подвешенный в специальном держателе на стене. Открыв шкафчик за лоханью, он нашел целый склад этого добра. Брюс еще раз подивился предусмотрительности людей будущего. Продумано все до мелочей.

Покинув туалет, Брюс с недоумением обследовал плотно закрытый черный ящик со стеклянным боком. Что за устройство? Он примостился в кресле напротив ящика и принялся размышлять о его назначении. Сидеть было неудобно, что-то ему мешало, Брюс пошарил по сиденью рукой и вытащил из-под себя небольшую плоскую коробочку. На коробочке рядами были расположены кнопки с написанными на них цифрами. Он осторожно нажал на красную.

Темный стеклянный бок ящика засветился и ожил. На его поверхности появилась красивая большеглазая боярыня с тонко вырезанным, немного длинноватым носом, большими карими глазами и неприлично открытой замечательной формы шеей. «Какая прелестница! – пришло в голову графу. – Природа истощила на нее все свои красоты и совершенства!»

Он уставился в стеклянную стенку, раскрыв от удивления рот. И тут только догадался, что ящик – тот же магический шар, только очень большой! Пожалуй, он ошибся насчет этого Серебрякова – все-таки это великий маг! К застекленному ящику надо отнестись со всей серьезностью!

Граф начал подыскивать к этому прибору подходящие определения. Самогляд? Волшебный фонарь? Фантаскоп? Да, пожалуй, фантаскоп – это хорошее название для такого чуда.

Брюс прислушался к словам говорящей женской головы. Чаруя его взглядом, боярыня начала что-то громко и с натиском тараторить на своем примитивном, каком-то упрощенном языке.

– В связи с появлением человека в туннеле на перегоне между станциями «Баррикадная» – «Пушкинская» остановлено движение на Таганско-Краснопресненской линии метрополитена… – вещала похожая на шемаханскую царицу красавица. – Наш корреспондент Владимир Малышкин участвовал в операции по его задержанию. Владимир?

На экране возник полноватый русоволосый мужчина с западающим в душу взглядом голубых глаз. Судя по образу на стекле, он находился в сводчатом подземном коридоре, плохо освещенном странного вида лампадами. Вдоль стен коридора висели запыленные черные канаты, уходившие вдаль и темноту.

Владимир обернулся назад и показал зажатой в руке, как показалось Брюсу, черной колотушкой, на потасовку между серыми стрельцами и закованным в латы Серебряковым. Четверо стражей порядка пытались вырвать меч из рук железного человека. Брюс легонько взмахнул рукой. Рыцарь повторил это движение с математической точностью. Нападавшие разлетелись в разные стороны, как щепки от топора. Брюс пальцами левой руки повернул в воздухе воображаемую шахматную фигурку, а правой шлепнул ее по невидимому мягкому месту.

Рыцарь на экране взмыл в воздух, развернулся и, пролетев метра три, с лязгом упал на четвереньки. А затем вскочил и с фантастической скоростью исчез в темноте туннеля.

– Итак, – сказал Малышкин, повернувшись лицом к Брюсу, – мы стали свидетелями жестокой схватки защитников правопорядка с вооруженным нарушителем правил пользования метрополитеном. Далеко ему не уйти. На станции «Пушкинская» его ожидает усиленный наряд милиции. Это все, что мы можем сообщить вам на данный момент. Оставайтесь с нами. Корделия?

На экране возникла все та же красивая боярыня.

– Итак, движение на этой ветке остановлено. По сообщению начальника метрополитена, к операции по задержанию нарушителя порядка привлечены сотрудники МЧС и московские диггеры-добровольцы. Подробности в следующем выпуске новостей. С вами была Корделия Малышкина.

Брюс не понял из ее скороговорки почти ничего, слишком много в ней было непонятных слов. Но ему очень понравилась боярыня Малышкина. Красота неземная!

«Кажется, я уловлен от усмотренных на ее лице дарований!» – подумал Брюс.

Он представил себе свой новый дом со всеми этими новомодными изобретениями вроде нужной лохани и фантаскопа, которыми он непременно овладеет. А Корделия станет украшением этого его нового гнезда, лучшим брильянтом в его графской короне. Правда, этого балабола с колотушкой тоже, как и Корделию, зовут Малышкин. Наверное, муж? Тем хуже для него!..

У Ниночки Водорябовой гости бывали нечасто, а неожиданные почти никогда. Одно хорошо: ей не придется оправдываться за беспорядок – у нее всегда идеальная чистота. Когда человек долго живет один, получается одно из двух: либо помещение сияет стерильностью, как образцовая операционная, либо превращается в пыльную, засаленную берлогу.

Открыв двери, Ниночка пропустила Корделию вперед и включила свет в прихожей. Оглядевшись, Водорябова чуть не брякнулась в обморок. По полу были разбросаны разорванные на мелкие куски газеты и журналы, в центре живописной кучей была сложена обувь, местами погрызенная и поцарапанная и, видимо, поэтому аккуратно прикрытая свежим кухонным полотенцем. Заглянув в комнату, Ниночка схватилась за голову и застонала, не обращая внимания на оторопевшую от удивления Корделию.