Прошло чуть больше суток с тех пор, как ее похитили из кареты, это видел кучер и, возможно, другие слуги, но они были убиты. Она же услышала, что похитители хотят убить ее, ударила негодяя ночным горшком по голове, выбралась через окно и бежала по болоту. Затем спустилась по скользкому обрыву, рискуя упасть и разбиться насмерть, а ее ударили по голове и опять похитили; она чуть не утонула, ее запугивала и унижала команда корабля, а потом мужчина, с которым она сейчас скачет на лошади, обвинил ее в том, что она проститутка и предала свою страну. Она держала его на мушке пистолета, а потом узнала, что он не был заряжен, похититель же зацеловал ее до смерти, а она обнаружила, что ей нравятся и поцелуи, и сам похититель; ее тошнило так, что она мечтала умереть, она находилась в шаге от ареста врагами и чуть не погибла при взрыве, а сейчас мчится по бездорожью Франции с бывшим похитителем и его недоверчивым оруженосцем, а французская армия гонится за ними, как пчелы за медведем, разорившим улей.
Поэтому ничего удивительного, что у нее срывается голос.
– Они предоставят это солдатам. Сейчас нас ищет, наверное, половина французской армии. Меня и Джеймса – как шпионов, а вас, моя голубка, потому что думают, будто у вас есть то, что они очень хотят получить. Что касается вас, то помните: вы Софи Тоубридж, а Софи Тоубридж имеет информацию обо всей британской разведывательной сети во Франции. Вот что в тех письмах.
– О Господи! – Если Хью хотел ее успокоить, то он добился прямо противоположного. Она испугалась до смерти. Солдаты никогда не остановятся, ловя шпионов.
Потом ей пришло в голову, что если Софи Тоубридж имеет информацию о британской разведке во Франции, а Хью, которого капитан «Надин» называл «полковник», похитил предполагаемую Софи Тоубридж, чтобы перехватить информацию, пока она не попала к французам, и сейчас за ним охотятся как за шпионом, то он скорее всего и есть один из офицеров британской разведки.
– Мастер Хью! Там! – Джеймс выехал вперед. В темноте белело его лицо, и было видно, что он всем телом навалился на шею лошади, показывая куда-то на запад. Клер взглянула, куда указывал Джеймс, и ахнула. В свете луны, пробивавшемся сквозь тучи, было видно, что целый полк кавалерии легким галопом скакал по дороге параллельно их пути. Солдаты были еще далеко, в четверти мили или более, и были видны только потому, что ехали по равнине. Хью тоже их заметил и резко свернул влево, к ручью, вдоль которого они двигались, – тут склон был очень пологий, так что они оказались в укрытии. Затем Хью с Джеймсом спешились; они держали морды лошадей так, чтобы те не заржали, увидев скакавших мимо армейских коней. Сердце Клер билось в такт топоту копыт. К счастью, солдаты вскоре повернули к северу и скрылись из виду.
– Они ищут нас? – с дрожью в голосе спросила Клер.
– Полагаю, да, нас, – буркнул Джеймс, решительно взбираясь обратно в седло.
– Не волнуйтесь, кошечка, сегодня они нас не найдут, я гарантирую. – Хью вскочил на лошадь одновременно с Джеймсом, хотя и с большей легкостью, и протянул Клер руку. Она увидела, как в темноте сверкнули его зубы, и поняла, что он улыбается. «Безумец», – подумала она, осознав, что он, как ни странно, наслаждается ситуацией. Казалось, опасность очень его веселила. Что до нее, то у нее от усталости подгибались ноги. От усталости и из-за непривычного способа езды. И вообще, если быть честной, единственное, чем она наслаждалась во всей этой истории, были поцелуи Хью. А сейчас она до смерти боялась французов, но все-таки заставила себя улыбнуться, когда приняла протянутую руку Хью и вставила ногу в стремя.
Легко подхватив Клер, Хью усадил ее себе за спину, и она вдруг почувствовала: если удастся остаться в живых, то встреча с этим человеком, возможно, станет самым счастливым событием в ее жизни.
Потом они снова поскакали, и через несколько минут от ее улыбки не осталось и следа. Лошади скакали прямо по полям, скакали очень быстро, и вскоре Клер твердо решила: ехать на крупе галопирующей лошади – самое мучительное в жизни занятие. Каждый раз, когда лошадь делала скачок – то есть раз в секунду, – она чувствовала увесистый шлепок по заду и лишь с трудом удерживалась от крика. Ноги же болели все сильнее, потому что постоянно приходилось их крепко сжимать, чтобы удержаться на крупе животного. Час такой скачки довел Клер до полного изнеможения, и она, сцепив руки замком на поясе Хью, уткнулась лицом ему в спину.
Наконец они остановились у какой-то рыбацкой деревушки, находившейся на берегу моря, у самого залива. Клер открыла глаза и, с трудом подняв голову, увидела скопление темных домиков. Сначала она ужасно испугалась, решив, что перед ней та самая деревня, из которой они бежали, спасаясь от французов. Но на берегу ничего не горело, не было шхуны у причала, и не пахло гарью. Взглянув на узенький серебристый серп луны, выглянувший из-за пробегавших по небу облаков, Клер поняла, что уже глубокая ночь и что перед ними совсем другая деревня. Но где же они сейчас находились?
Где-то рядом залаяла собака, и Клер встрепенулась. Осмотревшись, заметила, что они направляются к двухэтажному дому, стоявшему в стороне от деревни.
– Где мы? – спросила она.
– В безопасности. Человек, который здесь живет, – наш друг. Он ждет нас, вернее, меня с Джеймсом.
Позади дома находился полуразвалившийся амбар, и Хью с Джеймсом заехали в него. Клер тотчас почувствовала запах гниющего сена и увидела вверху, на балках, каких-то птиц – то ли кур, то ли крупных голубей.
– Слезайте, – сказал Хью, остановив лошадь. Клер соскользнула вниз и тут же обнаружила, что едва стоит на ногах. Привалившись к боку лошади, она молча наблюдала, как Хью с Джеймсом спешиваются.
– Я о них позабочусь, – сказал Джеймс и взял под уздцы обеих лошадей.
Джеймс повел животных в глубь сарая, так что Клер пришлось отступить от лошади. Но когда она попыталась сделать еще несколько шагов, то покачнулась и непременно упала бы, если бы Хью вовремя ее не подхватил.
– Вы заболели? – спросил он с тревогой в голосе. Привалившись к его груди, она покачала головой:
– Нет-нет, я не больна, просто… Я не привыкла так ездить.
Он хмыкнул – это подозрительно напоминало смех.
– Боль от седла! Ей-богу, я об этом не подумал.
– Вы находите это смешным? – Негодование придавало голосу холодность.
– Нет, кошечка, конечно, нет. – И снова ей показалось, что она услышала веселье в его голосе. – Бедная девочка, плохо вам пришлось, да?
– Я вам не бедная девочка! – возмутилась Клер. Отстранившись от него, она сделала шаг и чуть не упала. К счастью, он снова придержал ее.
Внимательно посмотрев на Хью, Клер поняла, что он с трудом удерживается от смеха, но на сей раз она не стала вырываться. Ведь все-таки он заботился о ней… К тому же она слишком устала, и у нее просто не было сил на то, чтобы сердиться. Решительно отбросив свою обиду, она вновь прильнула к груди Хью и обвила руками его шею. И ей тотчас же пришло в голову, что она хотела бы всю жизнь находиться под защитой этого мужчины.
