под мульчой. Через три недели из коконов выходят прозрачные белые червячочки, похожие на нематод24 . Обычно их в коконе 3–5, но в условиях верми–грядки может быть и 15–20. За неделю молодь краснеет, а через три месяца взрослеет — «опоясывается».
Копролит червя — бесценный уникум природы, дар дрилосферы, не воспроизводимый никакой технологией. Это концентрат питания: основных элементов тут в 7–11 раз больше, чем в окружающей почве, причем они наполовину переведены в хелаты25. Это рассадник полезных прикорневых микробов, в том числе азотофиксаторов: тут их в сотни раз больше, чем вокруг. Это центр быстрой ферментной гумификации съеденной органики. Прочный структурный комочек, окруженный и насыщенный слизью с микробами, ферментами, стимуляторами роста и защитными БАВ. В слизи червей, в отличие от простого компоста, есть ферменты, расщепляющие белки и жиры. Той же слизью черви смачивают свои ходы. Попав в такой ход с копролитами, корень оказывается… Ну, как если бы вы оказались в самом крутом кремлевском санатории, где вам сообщили бы о пожизненной персональной пенсии в десять тыщ баксов!
Пашенники активизируют и выносят наверх много минералов. Известняк возвращают растениям в виде усвояемого кальция и углекислоты. Азот все черви возвращают сполна — в виде своих тел и копролитов. По разным данным, 70–80% почвенной биомассы — черви, и часто пишут, что они — главные переработчики органики. На самом деле, они съедают четверть или треть опада. Остальное — личинки мух, другие насекомые, многоножки, ногохвостки и мокрицы. Но никто из них так не распределяет свой помет, и никто так не рассеивает микрофлору. За лето каждый червяк роет до 20 метров ходов. На одном квадратном метре старой залежи обитают с полсотни червей — почти километр ходов в год! И вертикальные ходы пашенников — комфортабельные автострады для юных корешков. В этом смысле с червями могут конкурировать только сами корни. Андрей Андреев отлично изобразил это еще в 1999 (рис. 78).
Масса выноса копролитов определяется как условиями, так и увлеченностью пишущего о ней ученого: прыгает почти на порядок. Спляшем от одного червячка: за сутки он выдает до 1 г копролитов. Если на каждом квадратном метре работают те же полсотни червяков, то за семь теплых месяцев они должны наработать ведро сырого биогумуса, а на гектаре — до 100 тонн. Так многие энтузиасты и думают. Но почва — не грядка на вермифабрике: скачки погоды, стрессы, перерывы на размножение, частичная гибель, наконец, энергия на рытье. Скрупулезные биологи, просеивая свои образцы, находят куда более скромные цифры. Например: в богатых пойменных лугах до 250 червей на квадрате, и биогумуса они выдают до 20 т/га. А в лесах червей впятеро меньше, и их продукция — от 1 до 6 т/га.
Реально, на самом плодородном гектаре вырабатывается не больше 30 тонн копролитов. Это очень неплохо! Но вот вопрос: на каком поле вы видели полсотни червей на квадрате? Только на том, где им есть, что есть, и есть, где жить. То бишь, под ежегодной органической мульчой, которую никто не ставит на уши плугом. О таких полях я еще расскажу.
Что касается обычных пахотных полей, то там червей почти нет. Пока нет. Но дайте срок, они обязательно там будут. Например, у Свитенко и у Шугурова их — тьма. Поэтому им не приходится пахать, особо удобрять и регулярно химичить: все это делается само — по 10000 километров в год на каждом гектаре.
Сколько в почве органики, столько и червей. Столько же и микробов, и динамического плодородия. Как сказал Иван Пантелейчук, количество червей — интегральный показатель разумности и продуктивности агротехники.
Червяк прирученный
Если мы сравним число научных работ о птицах, коих 1 кг/га, и о червях, которых на гектаре — тонна, становится ясно: наши знания искажены. Мы видим то, что на поверхности, и поразительно слепы к тому, что в земле!
Султан Исмаил, индийский вермиколог
Для быстрой переработки органики годятся только те черви, что обитают на поверхности, в лесной подстилке и дерне — компостные. Несколько видов компостников уже успешно применяются. Например, в Африке и Восточной Азии разводится африканский ночной выползок, эвдрилус — огромный двадцатисантиметровый червяк, способный плодиться каждую неделю. Представьте, какая наживка! Жаль, нам он не подходит: уже при + 7 °C вымерзает, как мамонт. Популярен там и пашенник перионикс экскаватус. Ну, почему экскаватус, думаю, ясно.
Америка и Европа традиционно используют красного компостного червя с нежным именем эйсения. Он втрое меньше африканского родича, весит всего грамм и плодится втрое медленнее. Зато при 4 °C еще может двигаться, а замороженный в сосульку, не факт, что помрет. Разведи побольше — получишь нужную прожорливость. И знаменитый ККЧ — «красный калифорниец», и наш «Старатель» — один и тот же вид, эйсения фетида. Уж не знаю, при чем тут Фетида — дочь Посейдона, способная родить бога сильнее Зевса. Хотя червяк, без сомнения, перспективный. И наживка для морских рыб — первый сорт. Барабулька только на него и ловится.
Сейчас астраханцы нашли еще одного хорошего червяка — феретиму. Этот зеленовато–бурый червячок найден в сухой полупустыне, хорошо приспособлен к засушливым зонам и скачкам температуры. Возможно, он тоже скоро станет породой.
Вообще, по всей видимости, перспективных червей очень немало. Просто их пока никто всерьез не пытался приручить. А приручаются они охотно! Как дикие цветы: посади в грядку, поливай — разрастутся, цветков наберут чуть не втрое больше, чем на своем родном лугу. Дай червям подходящий корм, создай хорошие условия — начнут есть и плодиться на порядок быстрее.
Расскажу о технологии «Грин–Пика». Это невредно знать для общего развития. Да и вспомнить приятно!
В целом вермикультура выглядит очень просто. Корм для червей — навозы, осадки сточных вод, пищевые и органические отходы, а чаще их смеси с измельченной соломой, бумагой, опилками. Сначала корм частично сбраживается в буртах — до исчезновения запаха аммиака и сероводорода. Затем нужно большое помещение с бетонным полом, где зимой будет плюсовая температура. Там из готового корма формируются грядки высотой в штык лопаты. Они заселяются червями. Корм постепенно добавляется, грядка вырастает до полуметра. А потом она начинает двигаться: каждые три–четыре дня с одной стороны добавляют слой корма, а с противоположной срезают такой же слой биогумуса (рис. 79).
Рис. 79
