Почти все феномены, свойственные людям, свободным от предрассудков времени, мы наблюдаем у наших учеников. Скажем, возвышенное внутреннее послушание, еще неведомое сегодня большинству (кроме монахов, которые порой тоже знакомы с ним скорее теоретически, на примерах из жизни святых), способы созидания сильной внутренней жизни (эти способы — часть подготовки верующих в процессе систематических медитаций). Никто, кроме верующих, не медитирует. Мы едва умеем отличать медитацию от методов интеллектуального обучения. Однако известно, что чтение всех книг без разбора распыляет силы и ум, что заучивание стихотворения связано с многократным его повторением, пока оно не запечатлеется в памяти, и все это не медитация.
Учить наизусть стихи Данте или медитировать над строкой Евангелия — совершенно разный труд. Стихи Данте укрепят ум на время, не оставив глубокого следа. Строка Евангелия обладает преобразующей, восстанавливающей силой. Тот, кто медитирует, очищает ум, насколько это возможно, от всех посторонних образов и стремится сконцентрироваться на предмете медитации так, что весь внутренний потенциал, или, как говорят верующие, все силы души, на нем поляризуется.
От медитации ждут укрепления внутренних сил, душа становится более сильной, цельной и деятельной, способной воздействовать на то семя, вокруг которого она и сконцентрировалась, чтобы оно принесло плоды.
Итак, способ, избранный нашими учениками на пути естественного развития, — медитация: длительное сосредоточение на каждом предмете не может быть ничем иным — только медитацией, приводящей к внутренней зрелости. Цель детей, усердно занимающихся с разными материалами, не в том, чтобы выучить. Их удерживает потребность внутренней жизни, развивающаяся и организующаяся подобным образом. Так растут наши дети. Подобное поведение упорядочивает, обогащает их ум. Медитируя, они вступают на бесконечный путь прогресса.
После медитативных упражнений с предметами наши ученики обретают способность ценить тишину, становятся чрезвычайно чувствительными к внешним впечатлениям и поэтому стараются двигаться бесшумно, вести себя вежливо. Они стали такими, вкусив плоды умственной сосредоточенности.
Так обретает целостность и силу их личность. Лучшая тренировка для нее — совершенствование восприятия внешнего мира: в ходе спонтанной продолжительной деятельности наблюдать, рассуждать, исправлять свои ошибки. Ребенок сам действует, выбирает предмет, усердно трудится, ищет в окружающей среде повод для сосредоточения, и причина всего — его внутренний двигатель.
Педагог никого не беспокоит, он не играет роль высшего существа, подавляющего блеском своего ума, угнетающего те ничтожества, что пробуждаются к жизни. Он перестает быть фигурой омрачающей (а не просветляющей), утомляющей (а не вдохновляющей). Наши дети мирно живут вместе с учительницей, которая, почти как жрица, служит им. Как в идеальном монастыре, смирение, простота, труд создают мир, где медитирующий однажды ощущает в себе проницательность, особую интуицию, чувствительность, позволяющую обреет:-истину.
Ради иной цели, но той же дорогой, в тишине, простоте и смирении монастыря, ум готовится обрести веру в начале жизни.
Много лет назад, когда я поняла, что ученики открыли основные жизненные принципы, свойственные лишь интеллектуальной и духовной элите общества, а значит, невольно разоблачили, как сильно давление, угнетающее, калечащее внутренний мир людей, я рассказала об этом одной образованной женщине, заинтересовавшейся моими теориями и мечтающей, чтобы я их разработала в философском трактате. Она не считала происходящее экспериментом. Сначала, слушая мои истории, она нетерпеливо перебивала: «Знаю, знаю, ваши дети умны, как гении, добры, как ангелы». Потом, подчиняясь моей настойчивости, она пришла в класс и сама все увидела. Тогда, схватив мою руку и глядя мне в глаза, она сказала: «Вы же можете умереть каждую минуту. Немедленно опишите все, как можете, только побыстрее, как вы писали бы завещание, только факты, чтобы не унести секрет с собой в могилу». К счастью, у меня отменное здоровье.
Наблюдая за умственной работой гения, благодаря которой совершаются все открытия, прокладываются новые пути мысли, обеспечиваются благосостояние и социальный прогресс, мы должны признать, что в этих людях нет ничего экстраординарного, недоступного среднему человеку. Разве что у гения сильно развита способность выстраивать ассоциации по сходству. «Это основной признак гениальности», — считал Бэн. Проще говоря, отправная точка открытия — точное наблюдение и простое рассуждение, на которое считает себя способным всякий, когда открытие уже сделано. Это то очевидное, чего раньше никто не замечал.
Можно сказать, что гений умеет выделить в своем сознании отдельный факт, увидеть его отличие от всех прочих. Словно в темной комнате луч света, упавший на полированную поверхность. Этот единственный факт объединяет сознание и позволяет построить нечто грандиозное, ценное для всего человечества. Именно сила обычного факта имеет значение. Его выделение из ряда равнозначных, а не ценность самого факта предопределяют чудесное явление. Возможно, в тысячах тысяч хаотичных умов эта драгоценность уже существовала, смешанная с кучей бесполезных, мешающих предметов, не привлекающая внимания. Ум продолжал по инерции пропихивать все новые и новые факты сквозь толстые, но бессильные стены. Когда открытие сделано, многие замечают, что знали это раньше, однако теперь это уже не важно. Главное — был человек, который почувствовал истину и совершил необходимые действия.
Бывает, новая истина еще не существует в хаосе темных умов. Тогда свет открытия не может проникнуть туда. Его отвергают как нечто чужеродное, ложное. Требуется много времени, чтобы ум слегка упорядочился, чтобы появилось свободное место для новой правды. Однажды она будет обнаружена, прозрачная, как стекло. Ее отвергала не природа человека, а его ошибки. Именно по ошибке люди не только не созидают, но даже воспринимают с трудом. Случается, вестников спасения преследует неблагодарность окружающих, следствие их внутреннего мрака.
Как рассуждал Христофор Колумб? Он думал: «Если земля действительно круглая, то, выехав из одного места и двигаясь все время прямо, обязательно вернешься к исходной точке». Это и была интеллектуальная работа, подарившая человечеству Новый Свет. То, что огромный континент оказался на дороге Колумба и он нашел его, а не собственную погибель, произошло исключительно благодаря обстановке. Она иногда вознаграждает самым удивительным образом подобные рассуждения.
Конечно, не серьезная работа ума привела к открытию, это был триумф идеи, покорившей сознание, и мужества человека, оценившего идею. Самое сложное для Колумба было настоять на своей идее, убедить других помочь ему в опасном предприятии, дать корабли и людей. Не сама идея, но вера Колумба действовала на всех. Простое логичное рассуждение пробудило в моряке нечто более ценное, чем ум, и поэтому человек незнатный, почти необразованный, подарил королеве целый мир.
Рассказывают, однажды у жены Апессандро Вольта поднялась температура. Заботливый муж освежевал лягушек, чтобы сварить питательный бульон для больной. Он повесил мертвых лягушек на решетку окна, а день был дождливый, и заметил, что лягушачьи лапки подергиваются. Если мертвые мускулы сокращаются, значит, некая сила проникает в них извне. Вот простое рассуждение гения великого ученого. Вольта при помощи своих батареек нашел таинственную силу и осчастливил всю землю электричеством, настоящей искоркой неизмеримого прогресса. Оценить крошечный факт — движение мертвой лапки, просто принять его во внимание, не счесть фантазией, а остановиться перед проблемой, вытекающей из него: почему лапка движется. Вот путь одного из самых грандиозных достижений цивилизованного человека.
Открытие Галилея произошло аналогичным образом. В церкви в Пизе он следил за колебаниями подвешенной лампы. Он заметил, что колебания происходили через равные промежутки времени; изохронизм маятника стал основой для измерения времени на земле, измерения пространства в космосе.
История Ньютона очень проста. Он лежал под деревом, и вдруг на него упало яблоко. Он подумал: почему яблоко упало? Из такого элементарного случая возникла теория падения тел и всемирной гравитации.
Изучая жизнь Папена, поражаешься его эрудиции, поставившей ученого в один ряд с самыми образованными людьми того времени. Медик, физик, математик, он был титулован университетами Англии и Германии, а для человечества оказался полезен и велик, благодаря тому, что обратил внимание на обыкновенное явление: кипящая вода приподнимает крышку кастрюли. «Пар, — подумал Папен, — это сила, которая смогла бы двигать поршень, как сдвигает сейчас крышку кастрюли, и стать движущей силой машины». Знаменитая кастрюля Папена — волшебная палочка в истории человечества, которое, благодаря ей, теперь работает и путешествует без устали. Сколько подобных волшебных открытий рождается в смирении и преобразует затем огромный мир.
