За завтраком Джейкоб сказал мне, что раскопал нечто весьма странное.
— По-видимому, "Корсариус" перемещался очень быстро. Например, если верить отчетам, через два дня после рейда на Хринвар он отогнал эсминец ашиуров возле Оникая-4. Оникай находится на расстоянии восьми световых лет от Волчков. Четыре дня только в гиперпространстве. Атаковал базовый корабль у Салинаса в день победы у Чаппараля. Снова невозможный перелет. Существует еще много таких случаев.
— А что говорят на этот счет ашиуры?
— Они не очень-то коммуникабельны, Алекс. Насколько мне удалось узнать, они просто отрицали все эти истории. Но их отчеты никогда не публиковались.
— Может, следует поговорить с ними? — спросил я.
— Как ты предполагаешь это сделать? Ведь дипломатических связей с ними не существует.
— Один путь есть, — ответил я. — Маракаибская группа.
Тридцать шесть стандартных лет назад небольшая группа старших офицеров нарушила существовавший обычай и пригласила известного специалиста по стратегии из ашиурского флота выступить в Военной Академии Маракаибо на Земле. Оратор, имя которой никто не в состоянии произнести, стала первой за сто лет представительницей ашиуров, легально допущенной на одну из планет Конфедерации.
Подобные приглашения превратились в традицию, и на базе таких ежегодных собраний возникла необычная группа, объединенная особыми интересами, в которую входили армейские офицеры в отставке, как люди, так и ашиуры, преданные идее сохранения вечного мира. Естественно, группа была немногочисленной, поскольку движение никогда не пользовалось популярностью. Его члены, по крайней мере люди, подвергались за свою деятельность политическим гонениям и всегда вызывали подозрение.
Когда я попытался связаться с ними, мне ответил только робот и объяснил, что офицеры Группы не принимают посетителей без предварительной договоренности. Какое у меня дело?
Я представился, сказал, что провожу некое историческое исследование, спросил, не могу ли поговорить с кем-либо, кто знаком с Сопротивлением вообще и с подробностями сражений между кораблями обоих флотов в частности.
Последовала пауза, в течение которой он наверняка запрашивал инструкции.
— Мы не принимаем частных посетителей, — наконец ответил он.
— Я был бы благодарен, если бы для меня сделали исключение.
Я объяснил, что многие вопросы остались без ответа, а рассказ о войне с точки зрения ашиура внесет вклад во взаимопонимание, поэтому необходимо получить информацию из первых рук.
Робот вежливо выслушал меня, извинился, и потом я прождал еще десять минут.
— Хорошо, мистер Бенедикт. Один из наших работников с удовольствием ответит на ваши вопросы. Но мы просим вас приехать к нам лично.
— Вы хотите сказать: физически?
— Да. Если это не причинит вам слишком больших неудобств.
Очень любопытно.
— Вы хотите, чтобы я действительно приехал к вам?
В этот момент я сидел напротив робота в одном из кабинетов Дома Костиева, который по моим предположениям, Маракаибская группа снимала помещение под офис.
— Да. Если пожелаете.
— Почему?
— Личные контакты предпочтительны. Ашиуры чувствуют неловкость при использовании обруча.
Я пожал плечами и договорился о времени визита. Через два часа я прибыл к Дому Костиева, бывшему зданию посольства неподалеку от Капитолия. В тот вечер оно было окружено демонстрантами, которые стояли вокруг голограммы, изображающей инопланетянина с горящими глазами. Как я узнал позднее, демонстрации вокруг здания проходили почти непрерывно, а их интенсивность и количество колебались пропорционально уровню взаимной враждебности в данный момент. Сейчас дела были плохи, и, пока я пробирался ко входу, меня осыпали насмешками. Я назвал свое имя службе охраны и вошел в старинное серое здание.
Поднявшись на четвертый этаж, я свернул в обшитый панелями и покрытый пушистым ковром коридор. Через неравномерные промежутки попадались резные двери. Длинные фрески изображали мужчин и женщин в спокойных позах, задумчиво смотревших на предгрозовой пейзаж, флиртующих за роскошно накрытыми столами на пикнике или шатающихся по рынкам. Окна отсутствовали, единственными источниками довольно скудного света были редкие электрические свечи, поэтому дальний конец коридора казался уходящим в бесконечную даль.
По обеим сторонам холла находились двери, большинство без табличек. Я прошел мимо юридической фирмы, компании по морским перевозкам, мимо одного-двух офисов с какими-то неприметными вывесками.
В конце концов я очутился перед двойными дверями с надписью: "Маракаибская группа".
Не знаю, чего я ожидал, думая о представителях цивилизации гораздо более старой, чем моя, — о телепатах, существах, превосходящих нас в умственном отношении, но отстающих в плане технических достижений. "Цена легкости общения, — теоретизировали некоторые. — Вертикальное сохранение информации. Письменность появилась у них слишком поздно".
Во всяком случае, вместо экзотического помещения я попал в нечто, напоминающее офис туристической фирмы с безвкусной, но вполне земной обстановкой: неудобная кушетка прямоугольной формы, пара резных стульев и низкий столик, заваленный потрепанными книгами. В большие квадратные окна светило бледное солнце. Названия книг показались мне знакомыми, хотя я не читал ни одной из них: "Необходимость империи", "Зеленая трава и серебряные корабли", "Последние дни". Еще там было несколько биографий людей и ашиуров, которые на протяжении тысячелетия пытались предотвратить вспышку массового насилия.
Обнаружив экземпляр "Отрывков из Тулисофалы" Таннер, я взял его в руки. Это был увесистый том, из тех, которые кладут на видное место, чтобы пустить пыль в глаза, но к которым никогда не притрагиваются.
Перелистывая его, я вдруг почувствовал, что за мной наблюдают, осторожно поднял глаза от книги и взглянул на шкаф, на терминал, на дверь, на другую дверь, которая вела, по моим предположениям, во внутреннее помещение.
Никаких изменений я не заметил.
И все же что-то двигалось.
Я его чувствовал. В офисе. В неподвижном теплом воздухе.
Где-то позади моих глаз.
Тут же я услышал шаги в соседней комнате. Дверь открылась. Тот, кто был за нею, не вошел сразу же, а задержался, словно беседовал с кем-то. Не раздавалось ни единого звука.
Я начал покрываться потом. В глазах у меня потемнело, туманную дымку заполнили белые цветы. Наверное, я сел на стул. Некто вошел в комнату, но на меня накатила тошнота, из-за которой я перестал адекватно воспринимать окружающее. Чья-то рука дотронулась до моего запястья, прохладная ткань прижалась к моему лбу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
