Читаем без скачивания Нелегкая поступь прогресса - Сергей Юрьевич Ежов

виргинских плантаций, справа на приставном столике пристроил кувшин с портвейном Гаррафейра и тюльпан тонкостенного бокала. Пока молчу, поскольку вижу, что Лиза не закончила свою мысль. Моя половина не заставляет себя долго ждать:

— До определённого момента ты был ярок и убедителен, а после слов Людовика о ценности дворянства ты резко угас и говорил только о деньгах. Поставки, дель кредо, сальдо, бульдо, индоссамент… Я, было, решила, что ты намеренно вгонял августейших слушателей в скуку, во всяком случае, Мария-Антуанетта выглядела недовольной.

— Ах, моя дорогая Лизонька! Когда я говорил, что Францию ждут потрясения почище Пугачёвщины и Жакерии, то нисколько не лукавил. Не пройдёт и двадцати лет, как проблемы, которые он старательно заметает под ковёр, вспыхнут, взорвутся и разнесут его трон в клочья. Посмотри на Людовика: он не умён настолько, что не может представить народ вершителем собственной судьбы. И не желает собрать команду из дельных специалистов разных отраслей, этакий штаб по управлению страной. А ведь пример подобного рода в Европе имеется: это клуб советников Павла Петровича. Согласись, усилиями его клуба разрешены многие беды и несчастья, доставшиеся Павлу в наследство от его матушки, с-с-светлая ей память.

— И что же ты хочешь сделать?

Рассказывать о Наполеоне и его нашествии на Россию я рассказывать не хочу и не собираюсь, но логика событий, приведшая Наполеона в Москву, вполне явственно прослеживается и сейчас.

— Есть несколько точек зрения на события. Можно смотреть с уровня плана или крупномасштабной карты. Тогда мы видим многие детали, но упускаем остальной мир. Другое дело, если глядеть на предстоящие события с уровня глобуса. Мелкая возня и пошленькие интриги останутся где-то там, внизу, зато станут видны действительно масштабные события и личности. Сейчас, моя милая, начался второй передел мира. Первый раздел был между Испанией и Португалией, когда какой-то там Папа Римский просто провёл черты и сказал: эта часть земного шара ваша, а эта ваша. Сейчас, когда появились средства передвижения лучше, чем галеоны, когда открыты все пригодные для жизни материки и крупные острова, борьба вышла на новый уровень. Испания и Португалия потеряли силу и влияние, вместо них поднялись Англия и Франция. Я думаю стравить этих монстров, чтобы они, объединившись, не уничтожили Россию.

— Для этого ты предлагаешь Людовику оружие и средства его доставки?

— Именно так, моя дорогая. Во-первых, я получу для России деньги, материалы и людей. Во-вторых, пусть она сами, своими руками разрушают себя.

Где-то я читал, что после наполеоновских войн, рослые француза стали редкостью. Не знаю, правда ли это, но то, что война уничтожает в первую очередь здоровых, ответственных и решительных мужчин — святая правда. А мы сохраним своих мужчин — они невосполнимый ресурс.

* * *

Разговоров о будущем ни Мария-Антуанетта, ни Людовик больше не заводили, оно и к лучшему, ибо ничего утешительного я им сказать не мог, да и изрядно разочаровался в этих людях. Видит бог, я попытался спасти их жизни, и привычный им уклад жизни, но не заставлять же в самом деле?

Мария-Антуанетта, как выяснилось, была изрядная театралка, сама сочиняла пьески пасторального содержания, сама же играла в них главные роли. меня она привлекла в качестве известного композитора для написания парочки пьес. Ну что же, раз такое дело, пришлось немножко экспроприировать классику советского кино. Из фильма «Обыкновенное чудо» спёр дуэт Эмиля и Эмилии:

— Ах, сударыня, Вы верно согласитесь,

Что погода хороша, как никогда?

— Право, сударь, я скажу, я и вправду нахожу,

Что погода не такая, как всегда.

— Ах, сударыня, скажите, отчего же

Этот вечер удивительный такой?

— Право, сударь, может быть, это трудно объяснить,

Но наверно потому, что Вы со мной.

Вообще-то там, в будущем, песенка является иронической и даже несколько пародийной, но тут зашла и поётся на полном серьёзе, не раз потом слышал дуэты влюблённых придворных. Естественно, не удержался, нахулиганил, запустил для особо нахальных придворных другую песенку из того же фильма, куплеты министра-администратора:

Хорошо когда женщина есть:

Леди, дама, сеньора, фемина!

А для женщины главная честь,

Когда есть у ней рядом мужчина.

И повсюду, тем более здесь,

Где природа тиха и невинна…

Было приятно слушать, как придворная молодёжь распевает песенку на аллеях Версаля. Впрочем, в Малом Трианоне, вотчине Марии-Антуанетты, песенка была запрещена. Впрочем, мы с Марией-Антуанеттой как то спели дуэтом, и вышло вполне недурно:

А ба-бо-чка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк,

А за ней воробушек прыг-прыг-прыг-прыг,

Он ее голубушку шмяк-шмяк-шмяк-шмяк,

Ам ням-ням-ням, да и шмыг-шмыг-шмыг-шмыг!

Королева после нашего дуэта смилостивилась, да и разрешила песенку к исполнению. На самом деле, ей было очень лестно, что песенки из её пьесы получили такую популярность. Тем более, она полноценный соавтор этой и других песенок. Для всех песенок я писал мелодии, а оркестровку, дело кропотливое и ответственное делала она. И тексты тоже: я делал черновой перевод, а Мария-Антуанетта шлифовала французский текст до полного блеска.

Совсем уж расшалившись, я передрал «Собаку на сене» великого Лопе де Вега, только Диана у меня стала простой пастушкой. Марсела стала подружкой пастушки, Теодоро дворянином из соседнего поместья. Соискатели руки и сердца простой пастушки так и остались графом и бароном. Особенно пикантно и умилительно звучала серенада барона Рикардо у балкона хижины пастушки Дианы посреди ухоженного парка. Уж не помню, в каком фильме я услышал песенку:

Три пастушки на лужке

Мы сидели возле речки

И паслись невдалеке

Наши милые овечки

Но и эту песенку я использовал. Милые овечки тоже наличествовали в количестве пяти голов, их роли исполняли балерины в пачках, овчинных жилетках и в масках овечек. И, конечно же, изменил развязку: из Палестины возвращается старый рыцарь, отец Дианы, который признаёт дочь, сначала хочет отдать её за графа Федерико, но влюблённые Диана и Теодоро бросаются ему в ноги и всё завершается пирком и доброй свадебкой.

Диалоги я сократил до минимума, разумеется, адаптировав под новых персонажей, зато добавил много песен и танцев, и получился вполне узнаваемый мюзикл нашего времени.

Лиза мне помогала по мере сил, жаль только, времени у неё было совсем немного. Основное время Лизы занимала подготовка посиделок с мороженым и шоколадом, моментально ставших невероятно популярными в среде великосветских дам.

По соседству с отелем Матиньон Лиза купила обширный участок, и строители ускоренными темпами возвели там целый комплекс зданий: корпуса кондитерской и шоколадной фабрик, большого кафе, а рядом комплекс развлечений для мужчин: оружейный магазин и громадный подземный тир. Между прочим, тир был оборудован мощной естественной и принудительной вентиляцией, так что мог принять до ста стрелков на десяти стрельбищах, разделённых по расстояниям: от двадцати пяти до ста пятидесяти метров. А рядом находился магазин автотракторной и мототехники, куда пойдут все, без различия пола, возраста и толщины кошелька — если не прицениться, то хотя бы полюбоваться шедеврами мощи и скорости.

Комплекс быт отстроен в рекордные для этого времени сроки: благодаря применению готовых фундаментных блоков, готовых элементов перекрытий, металлопластиковых рам с двойными стеклопакетами, и прочим усовершенствованиям, завезёнными из России, уложились за два месяца. Ещё на этапе строительства, на площадку съезжались толпы зрителей, привлечённых возможностью полюбоваться на работающие экскаваторы, краны, катки и другие машины, вроде миксеров для перевозки искусственной базальтовой массы.

Завод строительных и дорожных конструкций тоже был возведён. Завод расположился у болот, километрах в тридцати от Парижа, оттуда и доставлялись строительные элементы. На заводе и на стройке работали почти исключительно русские, французы там присутствовали только в качестве учеников. Ну, ничего! Обучим французов, наши люди уедут на Родину, и здесь будут работать исключительно аборигены.

Когда все здания развлекательного комплекса были готовы, на всех объектах наведён лоск и блеск, состоялось торжественное открытие. Весь аристократический Париж, включая иностранных дипломатов, всю неделю, предшествующую открытию, осаждали меня и Лизу, желая получить заветное приглашение. Нет, всем значительным и важным людям, включая их жен