— Я не их, — опять и опять повторял Чи. — Не их. Я не лгу. Клянусь, Брон, я не Измененный.
— Я верю тебе, — сказал Брон. — Я знаю, знаю, но что я должен сделать, что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Просто поручись за меня. Скажи Арундену.
— Сказать ему что? О них? Но кто они, кто они такие?
— Друзья. Они наши друзья.
Брон отступил назад и внимательно посмотрел на него, растерянного, сбитого с толку — на своего младшего брата, который утратил весь свой ум и не мог думать ни о чем, увидев его, но это точно был Чи, тот самый Чи, которого Брон знал с рождения — и которому он верил, потому что хотел верить, потому что сам стал дураком ради него, рискнув своей жизнью и душой ради слабой надежды на то, что Чи еще жив и все еще его брат. В глазах Брона вера сменялась сомнением, надежда — отчаянием, его трепещущие руки снова и снова ощупывали лицо и плечи брата, как если бы он хотел, но не мог поверить, что перед ним плоть и кровь.
— Ты выглядишь неплохо, — наконец сказал Брон.
— Они хорошо отнеслись ко мне, Брон, по настоящему хорошо. А ты…?
— Все хорошо, — быстро ответил Брон. — Я чувствую себя хорошо.
— Ты хромаешь?
— А, ерунда, пройдет, мне уже лучше. Но ты… Боже мой, ты…
— Ты помнить мамину брошь — в виде болотной розы? И еще выемку в стене, где мы всегда прятали наши игрушки-
— Боже мой, Чи…
— И как ты получил этот шрам на подбородке; я ударил тебя пряжкой от сбруи — ты тогда дразнил меня той девчонкой, ее звали Мелтиен. Она умерла во время зимнего перехода…
— Брат! — В полной тишине Брон обнял его. Они заплакали, потом Чи опять заговорил:
— Брон, я поклялся отвести их на север, на Старую Дорогу; и я должен выполнить это…
— На нас направлены все стрелы лагеря. — Брон взял голову Чи руками и страстно поглядел на него. — Кто они? Расскажи мне все, что знаешь. Я не понимаю. Видит Бог, Арунден тоже не понимает. Что мы должны делать?
— Я поговорю ними. Они хотят поговорить с Арунденом, если он выслушает их…
— Он выслушает, — сказал Брон, покрепче обнял его и, вместе, закрывая друг друга телами, они подошли к Арундену, Брон вообще безоружный, а Чи в расстегнутой кольчуге, которая в любом случае не помогла бы против оружия леди.
Но на их пути появился человек, с обнаженным мечом в руке и эмблемой Святой Церкви на груди; Брон остановился, по прежнему держа Чи рукой.
— Если ты не убьешь его, — сказал священник, — это сделаю я. Твоя душа в опасности, Брон ап Кантори.
— И твоя жизнь, — ответил Чи, пытаясь толкнуть Брона за себя, но Брон остался на месте. — Миледи!
— Стой! — крикнул Арунден.
— Милорд, — запротестовал священник.
Но Арунден уже шел к братьям и только раздраженно махнул рукой священнику. Чи стоял на подгибающихся коленях, не уверенный в том, кто из них поддерживает другого. В горле замерзли слова. Вот так всегда, в самые худшие мгновения жизни.
— В нем проклятие, милорд, — сказал священник. — Под видом друга к нам пришло проклятие. Это подарок Гаулта. Убить их, всех. Никаких разговоров с ними.
— И тогда мы не узнаем, чего хочет Гаулт, — задумчиво сказал Арунден. — Не так ли, священник. — И к Чи. — Говори, парень. Кого ты нам привел? Еще несколько изделий Гаулта?
— По меньшей мере лорд говорит, — тихо заметил Вейни, глядевший на сцену перед ним с обеими братьями, Арунденом и двумя вооруженными людьми. С того момента, как Брон позвал Чи, его рука лежала на рукоятке меча.
Слава Небесам, подумал он, что Арунден подошел и остановил мужчину.
— Будем надеяться, что слова брата хоть что-нибудь да значат, — сказала Моргейн на языке Карша. — Я не должна была покидать дорогу. Это была первая ошибка. Встань слева от меня.
— Да, — прошептал он, почувствовал укол, и сердце застучало от страха, старого знакомого кошмарного страха, который повторялся снова и снова. Но Чи подошел к ним, и страх сменился хрупкой надеждой, тем более, что он видел, как Брон говорит с Арунденом.
— Лорд будет говорить с вами, — не очень уверенно сказал Чи, глядя куда-то между Вейни и Моргейн. — Клянусь вам — Арунден совсем не вероломный человек: Бог свидетель, он, может быть, не слишком осмотрительный, и к тому же боится вас, леди, но не может показать этого. Будьте с ним потерпеливее. А тут еще священник, служитель Бога — ну тот, который с мечом. Вот его надо опасаться.
Вейни взглянул во второй раз. Человек не выглядел похожим на священника. Вейни беспокойно вздохнул. Прошло много лет с того момента, как он последний раз имел дело с Церковью; и очень сомнительно, чтобы он захотел бы это сделать сам: слишком далеко он ушел, и слишком сильно изменился — и этот священник—
Сейчас он вообще не решился бы встретиться с любой Церковью: нет сомнений, что он проклят, и не нуждается ни в каком священнике, который будет грозить ему адом.
Или грозить Моргейн, или проклинать ее проклятиями, на которые она не обратит внимания, но от которых не будет лучше никому.
— Нам не нужен священник, — прошептал он. — Отошли его прочь.
— Я не знаю, — с очевидным ужасом сказал Чи. — Я не думаю — не вижу как… миледи…
— Не имеет значения, — прервала его Моргейн. Через швы плаща сверкнуло золото. Она опустила конец Подменыша на землю, обе руки опирались на дужку гарды дракона. — Если так будет быстрее, пусть так и будет.
Вейни открыл было рот, чтобы запротестовать. Но тут же закрыл. Не только Моргейн ничего не знала о Церкви. Он сам почти ничего не знал. И не знал, как сказать то малое, что знал.
Он страстно желал — Бог в Небесах, он страстно желал, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он все делал правильно, и его душа не так запачкана, как он считал, или чтобы какой-нибудь добрый священник, вроде тех в монастыре Бейн-эн, или даже сам старый Сан Ромен, положил бы руки на его голову, помолился за него и сказал, что если он сделает так и так, то не будет проклят.
Но у этого священника взгляд другой, недобрый. От этого издалека разит проклятиями и адским пламенем, и встречаться с ним лучше с мечом в руке.
— Ни шагу дальше, — сказал священник, и концом меча провел линию по грязи между ними и Арунденом. — Говорите с ними отсюда.
Моргейн поставила Подменыш на землю прямо перед линией, опираясь обеими руками на рукоятку-дракон, и теперь между ними находился настоящий ад, который священник, даже в своих самых диких видениях, не мог себе вообразить.
— Мы что, будем говорить так? — презрительно сказала она, глядя мимо священника на Арундена. — Может быть он — лорд этого лагеря? Или все-таки вы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
