не смогли удержать мужчину, относилась с презрением. Она считала их неудачницами, ущербными, с каким-то изъяном. К тому же Лиза была твердо убеждена, что женщина обязательно должна быть замужем. Ведь к незамужним, по ее мнению, и отношение в обществе совсем другое. Лиза не раз говорила, что мужчин необходимо держать крепко, чтобы никуда не вырвались. И поэтому она никак не могла допустить развода. Ведь тогда о том, что ее – такую успешную и статусную – бросил муж, станет известно всем. И тогда над ней все будут потешаться, злорадствовать и перемывать косточки. Она бы этого просто не пережила.
– То есть для Елизаветы было очень важным сохранить свой брак хотя бы на бумаге, пусть даже и формально? – уточнила я.
– Да, да, именно так, Татьяна Александровна, – подтвердила Валентина. – Брак для Лизы был тоже своего рода определенным статусом, показателем того, что с ней все в порядке. Нет, развод был бы сильным ударом по ее самолюбию. Но больше всего Лизу задело то, что Илларион посмел заикнуться о разводе.
– А что тут такого? – удивилась я. – Просто он предложил логичный выход из сложившейся ситуации.
Валентина медленно покачала головой.
– Нет, у Лизы была совершенно другая точка зрения на этот счет. Она считала, что Иллариону сказочно повезло, что она стала его женой. Ведь с ней он получил роскошную квартиру в центре Тарасова, Владислав Геннадьевич помог ему приобрести дорогую машину и войти в долю в фирме, да много чего еще.
– Но ведь если бы Илларион не обладал коммерческой хваткой, то вряд ли бы он надолго задержался на должности в своей фирме, – возразила я. – Тут бы и Владислав Геннадьевич не помог.
– Но ведь Лиза-то считала совсем по-другому! – воскликнула девушка. – И переубедить ее в этом было просто невозможно. Вы бы слышали, какие Лиза выкрикивала проклятия в адрес Иллариона, когда она пришла ко мне и сообщила, что он сказал о разводе с ней. Лиза кричала, какой он неблагодарный, что посмел вообще заикнуться об этом. Он ведь по гроб жизни ей обязан, что она осчастливила его, выйдя за него замуж.
– У меня сложилось впечатление, что Елизавета не стала бы сильно страдать и убиваться по Иллариону, если знать о всех нюансах их семейной жизни, – сказала я. – По крайней мере, о тех, о которых мне рассказал Илларион.
– Да я тоже так думаю, Татьяна Александровна, – поддержала меня Валентина. – Но вы просто не можете представить, как Лиза взбесилась, какие кары призывала на голову Иллариона! «Я его в порошок сотру и в грязь втопчу!» – кричала она. Лиза так хотела ему отомстить, что начала придумывать, что она сделает, чтобы Илларион потом на коленях умолял ее простить его. Но самым главным было совсем не это, Татьяна Александровна.
– А что же, Валентина? – спросила я.
– А то, что несколько недель назад Лиза встретила отца Кристины, – понизив голос, сообщила подруга Александровской.
– Отца Кристины? – недоуменно переспросила я. – Иллариона, вы хотели сказать, но просто оговорились?
– Нет, я не оговорилась, Татьяна Александровна. Илларион не является биологическим отцом дочки Лизы. Ее отец – совсем другой мужчина. Вот так вот.
Валентина развела руками.
– А кто знает об этом факте, кроме вас? – спросила я.
– Никто, больше никто. Только я. Лиза рассказала мне об этом под большим секретом и взяла с меня слово, что я буду молчать, – сказала Валентина.
– Значит, ни Владислав Геннадьевич, ни Анастасия Александровна, ни Илларион… – начала я перечислять, но Валентина перебила меня:
– Нет! О том, что отец Кристины – это Герка, Георгий Толоконников, они не знают.
– Но почему? Кто он такой, этот Герка? – спросила я.
– Ох, это ошибка всей Лизиной жизни. Угораздило же ее связаться с ним. Жили они по соседству, только семья Лизы в многоквартирном доме, а Герка со своей матерью – в двухэтажном. Отца у него, насколько мне известно, не было. А может быть, и был когда-то, но бросил их. Мать Герки работала уборщицей, и жили они, ну, сами понимаете как. Правда, Герка был привлекательным парнем, он был на пару лет, кажется, старше Лизы. И вот она влюбилась в него, что называется, по уши.
– Чем он занимался, этот Георгий? – спросила я.
– Да я толком и не знала, Татьяна Александровна. Кажется, он был связан с какими-то криминальными элементами, ведь в конечном итоге он и сам загремел на зону. Но голову Лизе он вскружил основательно, – сказала девушка.
– А как к этому отнеслись Владислав Геннадьевич и Анастасия Александровна? – спросила я. – Или они ничего не знали о том, с кем встречается их дочь?
– Нет, о том, Лиза с ним встречается, они, конечно, знали, – ответила Валентина. – И очень были недовольны. Но Лиза в тот период делала, что хотела. И никто ей был не указ, даже собственные родители. Она даже объявила им, что выходит за Георгия замуж, представляете?! Но тут Георгий загремел в тюрьму. Так Лиза начала донимать Владислава Геннадьевича, чтобы он вытащил его.
– И что же Владислав Геннадьевич? – спросила я.
– Да ничего! Естественно, он палец о палец не ударил, чтобы освободить Георгия. Но Лиза уже была беременна, поэтому необходимо было что-то решать. Ну вот Лиза и обратила внимание на Иллариона, – продолжала рассказывать Валентина. – Так-то они уже были знакомы, вместе встречались в одной компании. Да, Илларион внешне проигрывал Георгию. Но тут, я считаю, сыграло свою роль то, что Георгий вскружил голову Лизе своим имиджем «плохого мальчика», ну и романтическим атрибутом вроде шрама на правой щеке.
– Что? Что вы сказали, Валентина? У Георгия есть шрам на правой щеке? – спросила я, вспомнив примету незнакомца, с которым Елизавета была в ресторане «Синий краб».
– Да, он подрался с кем-то, вот его и зацепили. Кажется, Лиза так рассказывала. Ну, так вот, Иллариону Лиза сразу понравилась, и он даже пытался за ней ухаживать. Но Лиза быстро его отшила, потому что была очарована Георгием. А когда ее красавца арестовали и она узнала, что беременна, то быстро все переиграла с Илларионом, – сказала Валентина.
– Стало быть, Илларион не знает, что Кристина – не его дочь? – спросила я.
– Об этом никто не знает, кроме меня, Татьяна Александровна, – заверила меня подруга Александровской. – Я же вам говорила, Лиза взяла с меня клятву, что об этом не должна знать ни одна живая душа. И до сих пор все так и было.
– До сих пор? Что вы имеете в виду? – спросила я.
– Несколько недель назад Лиза прибежала ко мне сама не своя. Я ее еле успокоила. Когда Лиза
