было не странным, а черным. Из всех ресторанов Питера секретарша Филиппа выбрала именно тот, в котором я праздновала свое восемнадцатилетие.
Услышав адрес, Никита даже предложил сменить маршрут.
— Я могу попросить помощницу поискать что-нибудь поближе, — холодно произнес он.
Но, как вскоре оказалось, со свободными местами возникли проблемы. Туристы перед длинными выходными наводнили город, и столик без брони найти было нереально.
Занятая своими мыслями, я в мужской разговор не вмешивалась. Вполне хватало широких плеч перед глазами, сильных красивых пальцев на руле и отражения в зеркале заднего вида.
Далеко не всех мужчин возраст делает привлекательнее, но с Никитой Лаевским случилось именно так. Рядом с утонченным, высоким блондином Филиппом Никита смотрелся монументально и важно. Ему безумно шла седина на висках. Черты лица стали по-настоящему хищными. А новые морщинки в уголках глаз добавляли таинственности.
Убойное сочетание для любой женщины. Зрелая мужественность, помноженная на ум, физическую силу и брутальность, сквозившую в каждом уверенном движении.
Если бы на сердце не красовалась парочка шрамов после неожиданного разрыва, я бы обязательно поддалась чарам Никиты. Это была бы даже не химия, не обаяние, а голая биология. Тяга к сильному самцу.
Но шрамы имелись. Грубые и довольно болезненные, чтобы снова погружаться в знакомое болото.
С мыслями о них я без особого волнения осилила дорогу до ресторана. Почти как на такси. Не позволив мужчинам сделать заказ вместо меня, сама выбрала себе салат и минеральную воду.
Деловой разговор, который начался после заказа, тоже ничем не растревожил. Филиппа остро интересовали организационные вопросы. Через месяц благотворительный фонд должен был сделать первую поставку медицинского оборудования, и мы оба надеялись избежать бюрократических проволочек.
Никита ничего не обещал, но слушал внимательно. Каждый встречный вопрос говорил о хорошем знакомстве со сферой. А от каждого его взгляда... исключительно в сторону Филиппа, я все чаще смотрела на часы.
Меня за столом словно и не было. Единственная за весь ужин фраза обо мне прозвучала в самом начале и тут же забылась под волной деловых вопросов:
— Никита, это Валерия. Она моя невеста, — торжественно, будто родному отцу, сообщил Филипп.
Но Лаевский на это лишь коротко кивнул и продолжил изучать меню.
Наверное, если бы так прошел весь ужин, я согласилась бы встречаться с Никитой хоть каждый день. Это было не сложнее обхода в городской больнице. И почти безболезненно.
Однако в восемь Филиппу пришлось ненадолго отлучиться из-за важного звонка. А мне захотелось подышать свежим воздухом.
* * *
Как и в мои восемнадцать, балкон на третьем этаже встретил отрытой дверью и восхитительным видом на зеленый лес.
За прошедшие годы здесь почти ничего не изменилось. В дальнем углу декоративную штукатурку украсила пара тонких трещинок. Немного пожелтел когда-то белый подоконник, а последние проливные дожди оставили на стеклах едва заметные разводы.
Наверное, если бы не свет уличных фонарей, я бы даже не заметила разницы. Ощутила бы себя путешественницей во времени.
Для полноты картины не хватало лишь дорогого вечернего платья и мужчины рядом. Красивого. Уставшего. И без подарка.
Возможно, не хватало чего-то еще, но вспомнить все детали я не успела.
— Был уверен, что найду тебя здесь. — Огромная черная тень вначале перекрыла весь свет с лестницы, а потом отхватила себе четверть балкона.
К поговорке «Не вспоминай черта», пожалуй, стоило добавить «... и Никиту Лаевского».
— Вид из окна хороший.
Я не стала поворачиваться. Насмотрелась уже. Хватило.
— Я помню.
Будто приняв правила игры, Никита тоже уставился в окно. Спокойно, словно был здесь один.
— Я не знала, что Филипп захочет нанять тебя. Это была исключительно его инициатива.
Никто не просил меня оправдываться, но некоторые точки над «i» все же стоило расставить как можно скорее.
— В курсе, — в прежней немногословной манере ответил Никита.
— В России это его первый проект. Когда фонд заработает, здесь будет полноценный офис со своими юристами.
На это мой хмурый собеседник ничего не ответил. Может, потому что некоторые вещи были понятны и так. Может, потому что не хотел.
Прежняя я, наверное, сразу же начала бы ломать голову над его мотивами. Но нынешней вполне хватило картины перед глазами.
Оранжево-фиолетового заката, едва заметной рогатой луны между тучами и фонаря под балконом. Он то мигал, грозя потухнуть, то разгорался сильнее, делая наши отражения в стекле более четкими. Почти как в зеркале.
— Я не планирую заниматься фондом, — вдруг разорвал тишину Никита.
— То есть? — Я все же повернулась к нему.
— Завтра Паша свяжется с твоим... — Он запнулся. — Фурнье. И возьмет дело под свой контроль. Опыта у Паши хватает. Справится.
— А все вопросы?.. Эта встреча?.. — Наверное, даже на лбу у меня проступила надпись: «Зачем?»
Никите все-таки удалось отправить в утиль спокойствие, которым я так гордилась.
— Филипп был очень настойчив, а Паши сегодня нет в городе. — Никита тоже повернулся. — Вот и все.
Наши взгляды скрестились.
— Можно было перенести встречу. Или отказаться.
До этой секунды я не чувствовала никакого холода, но сейчас дико захотелось обхватить себя руками. Ума не приложу, как сдержала этот порыв.
— С некоторыми клиентами первый раз я предпочитаю встречаться лично.
Будто прочел мои мысли, Никита снял с себя пиджак и, не слушая никаких «не», набросил мне на плечи. Уверенно, равнодушно, как делал сегодня все.
Словно хирург, перед которым на операционном столе лежит тяжелый пациент, а дома уже ждут близкие.
— Тогда мне, наверное, нужно сказать спасибо.
Знакомый аромат сковал по рукам и ногам. И от тепла по телу побежали мурашки. Такие забытые, что я на миг растерялась.
— Не нужно. Это просто работа.
Новая вспышка фонаря ярко осветила лицо Никиты. Высокие скулы, четко очерченные губы, глаза... Я была уверена,
