— Ну и жулик, — снова не удержался Рыбников.
— Надюша, — сказал Лев, стараясь сохранить спокойствие, — пиши, я продиктую… — И добавил по-русски: — Этой акуле ничем от нас поживиться не удастся, пусть не надеется.
Робинзон суетливо подвинул Наде бумагу и чернила.
— Минуточку. Я забыл еще один пункт, печальный пункт, но необходимый. Это пункт о страховании жизни. Я не знаю, застрахованы ли вы, но я не двинусь с места, пока вы не согласитесь застраховать мою жизнь в сумме пятьсот тысяч долларов. Если я погибну, пусть какие-нибудь безвестные родственники воспользуются моей смертью, пусть она кому-нибудь принесет счастье.
Полмиллиона долларов — это солидное счастье. Так вот, вы должны внести и этот пункт в договор. И не только внести, — вы обязаны немедленно меня застраховать и выдать мне страховой полис, который я положу в свой сейф…
Без этого я не тронусь с места.
Терпение Льва подходило к концу, но он улыбался.
— Хорошо, я принимаю и это условие. Но где же здесь можно получить страховой полис? Я еще понимаю — можно сделать заявку о страховании по радио, но ведь получить полис по радио невозможно?
— Нет, заявка меня не устроит. Но если уж вам угодно заключить договор на страхование моей жизни, я готов служить вам в качестве уполномоченного страховой компании «Крест и якорь». Вот мои полномочия: доверенность, удостоверение. Вот квитанционная книжка, вот полис. Но, раньше чем его заполнить, я должен получить с вас первый страховой взнос в семь тысяч четыреста восемьдесят один доллар. Можете уплатить эту сумму наличными?
Тогда я заполню полис, подпишем договор — и летим. Не можете — сделка не состоится. Я с вами не полечу и буду категорически протестовать против каких бы то ни было полетов над моим островом.
— Я могу заплатить эту сумму валютой любой европейской страны… — Лев нетерпеливо взглянул на часы.
— Не любой и не европейской, а только валютой Монии! Что такое любая валюта для моего страхового общества? Оно находится в Монии. А терять на размене — слуга покорный, — я не согласен…
— Я сам обменяю, с вашего разрешения, — сказал Лев. — Но мы не можем терять времени. Ведь потребуется несколько часов, чтобы слетать в ближайшую банкирскую контору.
— Несколько часов? Вы хотели сказать — дней!
— Нет, именно часов. Но я не могу позволить себе даже этой роскоши. Каждый час для нас дорог, и мы вынуждены будем отказаться от вашей помощи.
Робинзон пожал плечами.
— Упрямый народ эти русские, — сказал он, хлопая Льва по спине. — Ладно, чтобы вы не говорили, будто я не оказал вам содействия, я ограничусь договором, полисом и распиской на франки или на монийскую валюту по существующему курсу с небольшой надбавкой на могущие произойти изменения.
Самостраховка, так сказать. Итак… — Робинзон придвинул к себе листок бумаги, начал торопливо вычислять, что-то бормоча под нос. — Пишите расписку на семь тысяч четыреста восемьдесят один монийский доллар или на один миллион четыреста тысяч западноевропейских франков. — Он вздохнул: — Эх, никогда западные деньги не падали так низко!
— Почему? — полюбопытствовал Лев.
Робинзон вздохнул еще печальнее.
— Причин много. Главная, я думаю, та, что Запад получает помощь от Монии. На деньги других государств ничего не купишь. Надо везти на рынок воз этой бумаги, чтобы принести домой корзину провизии. — Робинзон вдруг опомнился и громко заявил: — Спасибо великой монийской демократии! Если бы не она, Запад никогда не оправился бы после войны.
— Сочувствую Западу, — произнес Лев, не в силах скрыть саркастической улыбки. — Правда, на земле многих западных стран не разорвался ни один снаряд, не упала ни одна бомба. Вот только валюта там при помощи пресловутой монийской демократии превратилась в тряпье…
— Ничего, — бодро возразил Робинзон, — умные люди и на этом отлично зарабатывают…
— Каким же образом?
— О, способов больше чем достаточно. Одни имеют связи с банками. Делец получает большой кредит на несколько месяцев, ему легко учитывают векселя.
Для чего же банки, если не для учета векселей, не для кредита? Но в наши дни кредитом пользуются только считанные люди, вернее — сами банковские воротилы, конечно, через подставных лиц. Ну, допустим, я получил сегодня кредит в несколько миллионов. Я тотчас же закупаю на них ходкие товары по любой цене. Больше делать мне ничего не нужно. Дальше все идет само собой.
Товары каждый день дорожают, деньги дешевеют. Пока наступит срок платежа, товары подорожают, а деньги упадут во много раз. Я взял, скажем, пять миллионов, эту же сумму и уплачу банку. А товар, купленный на эти деньги, теперь стоит уже миллиарды!
— А еще какие способы? — спросил Лев. Ему хотелось услышать из уст увлекшегося отшельника о новейших методах биржевого грабежа.
— Ну, мало ли какие? Существуют разные виды банковских операций. Скажем, банки принимают вклады… Всегда, когда начинаются неполадки с финансами, коммерческие люди пускают деньги в оборот, а глупые рантье или те, у кого на черный день отложено несколько франков или марок спешат отнести их в банк.
Чем надежней фирма, тем охотней делаются вклады. Курс денег падает с каждым днем. Но мелкий вкладчик ущемляет себя: я, мол, переживу, сейчас не буду трогать вклада, наоборот, постараюсь его увеличить, подожду, пока деньги опять поднимутся до настоящего курса. И вот банкир вдруг пускает слух:
«Кажется, я скоро буду вынужден прекратить платежи». Все — к банку.
Паника… Толпа грозит разнести банк. Появляется представитель банкира:
«Господа, в чем дело?» — «Вы банкроты», — отвечают обворованные вкладчики. — «Мы банкроты? Кто посмел сказать такое?» Открывается банк. Все устремляются к кассам и получают сполна свои вклады, даже с процентами. Франк за франк, крона за крону. Придраться нельзя. Однако это уже не те франки или кроны. Но нельзя же требовать от банка пересчета по настоящему курсу. Ведь настоящий курс устанавливает черная биржа, рынок. А банк, как и правительство, делает вид, что все в порядке и деньги у него как деньги. Ну вот и судите сами…
О, да! Сейчас каждый умный человек может легко разбогатеть. Потому что на Западе на первом месте — инициатива, частная предприимчивость. Там свобода торговли, никто не смеет ее нарушить. О, да!
— Скажите, а как живут на Западе рабочие, которым нечего делать, особенно теперь, когда западным странам оказывают такую щедрую помощь?
— Как так — нечего делать? Они все работают… Строят укрепления, аэродромы для заокеанских союзников, прокладывают дороги, роют каналы… Конечно, плату они получают небольшую, как всегда на общественных работах. Зато им каждый день дают по миске супа. Так что разговоры о голоде — это пропаганда… Я сам был в прошлом году на материке, своими глазами видел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
