за ночь максимального количества бомбовых ударов.
Бомбим немцев, укрепившихся на реке Терек. Наши цели: Дигора, Прохладный, Малгобек, Ищерская… Больше всего нам достается в районе Моздока, где сосредоточено много зенитных средств. Немцы не сомневаются, что прорвутся через оборону, которую держат наши войска, и стягивают к Тереку свои силы.
Мы часто возвращаемся с задания с поврежденными самолетами. Наши техники быстро, на ходу латают дырки, и По-2 снова летит бомбить.
* * *
На Тереке мы научились летать ночью в сложных условиях горной местности и в непогоду. Осенью и зимой, когда погода особенно неустойчива, частые туманы и низкая облачность внезапно закрывали и аэродром, и горный хребет, и Терек. По-2, прилетая с задания, с трудом отыскивали свой аэродром.
Первым экипажем, который попал почти в безвыходное положение, были летчик Надя Попова и штурман Катя Рябова. Точным попаданием повредив переправу через Терек, девушки возвращались домой в приподнятом настроении. Вдруг Катя встревоженно сказала:
– Надя, впереди все закрыто. Низкая облачность.
– Посмотрим, может быть, аэродром открыт.
Но не видно было даже Сунженского хребта, у подножия которого находилась летная площадка.
– Держи точно обратный курс. Будем рассчитывать по времени.
Долго ходили они над толщей облаков, пока не заметили чуть в стороне от маршрута какие-то светлые пятна, слабо просвечивающие сквозь облака. Пятна то появлялись, то исчезали.
– Это дают ракеты на старте, – обрадовалась Надя.
Ориентируясь по этим пятнам, стали пробивать облака.
– Как бы не врезаться в горы, – предупредила Катя. – Зайдем лучше с юга, со стороны долины.
Снижаясь, Надя вошла в облака. Постепенно пятна становились все ярче, и скоро стали просматриваться посадочные огни на земле. Вышли из облачности совсем низко, на высоте 30 метров.
Обе облегченно вздохнули: дома.
* * *
Наконец-то у меня есть «свой» летчик – Ирина Себрова. Славная девушка, скромная, искренняя и отличный летчик. Характер у нее мягкий, деликатный. Мы с ней подружились.
…Бомбим вражеские позиции под Малгобеком. Горный район сразу за хребтом. Небо в звездах, погода хорошая.
Над целью я бросаю вниз САБ – светящуюся авиабомбу, прямо из кабины. Она, как фонарь, повисает в воздухе. Становится светло, я внимательно разглядываю землю. Увидев цистерны, расположенные параллельными рядами, я заволновалась:
– Иринка, вижу склад с горючим!
Ира высовывается из кабины, смотрит вниз.
– Вон, справа! Подверни правее, еще… Довольно.
Я спешу, я так хорошо вижу эти цистерны! Нажимаю рычаг – и бомбы несутся к земле. Четыре огненных снопа вспыхивают и тут же исчезают, рассыпавшись искрами. Мимо! Досадно… Остались четыре дымка на земле – а цистерны стоят целехонькие…
В следующем полете я не тороплюсь. Изо всех сил стараюсь прицелиться получше. Ставили же мне пятерки по бомбометанию! Ира выдерживает прямую, которая называется «боевой курс». Я чуть-чуть подправляю его… Цель отличная, самолет летит как по ниточке. Нет, я должна попасть во что бы то ни стало!
Снизу застрочил зенитный пулемет. Прошлый раз он молчал, они там еще спали, наверное. А я промахнулась! Огненные трассы приближаются к нам слева, вот-вот полоснут по самолету. Но сворачивать нельзя.
Пулемет крупнокалиберный, спаренный – пули летят широким пучком. Ира нервничает, вертится в кабине, но курс держит. Поглядывая на трассы, я прицеливаюсь, бросаю бомбы. Сразу же она пикирует, успевая нырнуть под длинную трассу пуль. На земле – сильные взрывы, вспыхивает пламя: пожар. Мы летим домой, а я все оглядываюсь: горит! Черный дым стелется над землей. Склад горит всю ночь.
* * *
…Над Моздоком был подбит наш По-2. Мотор отказал, летчик Нина Распопова и штурман Леля Радчикова, обе раненые, держали курс к линии фронта. Прожекторы долго не отпускали их, мешая ориентировать самолет относительно земли. Закрутившись в лучах, Нина спросила:
– Леля, где Терек?
– Держи 180°. Терек остался позади.
Самолет снижался, планируя, и обе знали, что вряд ли дотянут до своих, придется где-то сесть у немцев. Но об этом не хотелось думать.
– Скоро земля, – предупредила штурман.
До боли в глазах Нина всматривалась в темноту, надеясь, что впереди нет препятствий. Самолет плавно приземлился и, пробежав немного, остановился. Стало тихо. Слышно было, как тикают часы на приборной доске.
– Быстро! Пошли! – скомандовала Нина.
Где-то рядом взлетела вверх белая ракета, вторая… Трассирующие ленты понеслись навстречу друг другу. Девушки догадались: По-2 сел на нейтральную полосу. Они отошли от самолета шагов десять, когда Леля вдруг сказала:
– Там, в кабине, теплые носки… Мама прислала. Я сейчас!
– Ты с ума сошла! Какие носки!!
Но Леля была уже у самолета…
Наши пехотинцы на машине быстро подбросили девушек в полк. Обе отказались от госпиталя, считая, что ранены легко. А их самолет, из-за которого велась перестрелка, наша пехота сумела захватить и даже отремонтировать.
* * *
Вспоминает штурман Хиваз Доспанова:
«Линия фронта проходила по Тереку. С каждым днем дел у штурманов прибавлялось. Кроме листовок, которыми была заполнена штурманская кабина, мы стали брать с собой на задание термитные авиабомбочки, которые вручную выбрасывали над целью, поджигая объекты врага уже после сброса основного груза – подвешенных под крыльями бомб.
В один из таких полетов я дольше обычного провозилась с САБом, который не сработал. Пришлось снова заходить на цель, мы осветили ее и хорошо отбомбились. Затем одну за другой я стала выбрасывать „термички“, как вдруг последняя выскользнула у меня из рук и закатилась под сиденье. Я перепугалась – ведь это бомба ударного действия. Но, слава богу, она не зажглась. Я стала шарить рукой по полу кабины, но бомбочку не нашла.
А Полина Белкина, моя летчица, уже кричит в переговорную трубку:
– Ты что возишься?! Уходить пора, пока целы!
Решив не расстраивать ее, я ответила, что еще не все листовки сбросила, и принялась выкидывать кипы листовок за борт. Бомбу я так и не нашла. Перед тем как идти на снижение, я попросила Полину:
– Посади самолет как можно мягче.
– Ты что, ранена?
– Нет, но прошу тебя, посади мягче.
Едва самолет остановился, я, выбравшись на плоскость, лихорадочно начала искать злополучную бомбу – только ноги торчали из кабины.
– Что случилось? – удивленно спросила Полина.
Нащупав бомбу, закатившуюся в самый дальний угол под сиденье, я рассказала ей о случившемся. Мы посмеялись над моим злоключением, а вечером вооруженцы вторично вручили мне вместе с другими и эту несработавшую „термичку“. Когда мы подошли к цели, я в первую очередь выкинула за борт „опасную бомбу“ и только потом стала бомбить объект…»
* * *
Район Моздока – самый укрепленный на Тереке. Сюда мы чаще всего летаем бомбить вражескую технику, войска, переправы.
