– Не по своей воле, – кротко ответила я, выдавив полуулыбку и напустив на себя шкодливый вид. – Когда-то он был моим отцом.
Броуди вздернул брови и отрывисто расхохотался:
– Не разбегайтесь, угощайтесь напитками. Я хочу услышать продолжение этой истории.
Он взобрался на подставку и оседлал свежую лошадь. Каким бы сильным ни было его увлечение моей персоной, оно не позволило Броуди отвлечься от поло-матча.
– Он знает твоего отца? – спросил Барбаро.
– Мир тесен.
– Твой отец увлекается поло?
– Он увлекается мощью. Раньше гонял на спортивных катерах. Возможно и сейчас тем же занимается, не знаю.
– Как ты можешь не знать? – Мой ответ явно озадачил Барбаро.
– Я не разговаривала с отцом двадцать лет, – призналась я. – Разве тебе не надо садиться на лошадь?
Барбаро махнул рукой в сторону поля.
– Этот чаккер я пропускаю. Все эти друзья мистера Броуди – богатые люди, которые очень любят игру, но клюшкой владеют неважно. Они устроили матч так, чтобы в каждом новом чаккере команды попеременно получали одного профессионала. Остаток игры они тратят на то, что замахиваются друг на друга.
Он прекратил говорить и сосредоточил все свое внимание на мне, окидывая взглядом балетки от Шанель, белые льняные брюки-сигаретки, простой черный топ с широкой горловиной и рукавами «три четверти».
– Весьма изысканно, – похвалил Барбаро, улыбаясь. – Просто, элегантно, смело.
– Ну, это вся я в двух словах.
Барбаро усмехнулся:
– Элегантность и шик – да. Простота, не думаю.
– Пойдем, присядем, – позвал он. – Моя машина припаркована у кромки поля.
Машиной Барбаро был британский темно-зеленый кабриолет «астон мартин» с кожаным салоном оттенка сливочного масла, и флагом Испании, приклеенным в углу лобового стекла. Барбаро придержал для меня дверь.
– Классная тачка, – отметила я, устраиваясь на сиденье.
– Арендую ее на время сезона. Таким образом, каждый год у меня новая игрушка.
– А чем занимаешься, когда сезон заканчивается?
– Иду в другое место и арендую следующую. Собираюсь в Европу, чтобы играть летом. Я положил глаз на «ламборгини».
– Поло тебе очень подходит, – заметила я.
– Мне очень подходило модельное дело, поло – это моя страсть, – поделился Барбаро. – Так, ответь мне, почему ты так долго не общалась с отцом?
– Потому что нам нечего сказать друг другу. Вот так все просто, – ответила я. – Ничего особенного. Нас не связывали родственные узы или что-то в этом духе.
– Меня удочерили, – пояснила я.
– Но он единственный отец, которого ты знала?
– Эдвард Эстес владел домом, в котором я выросла. Он не был во мне заинтересован, кроме тех случаев, когда я могла быть ему чем-то полезна. И я взяла себе за правило этой пользы ему не доставлять.
Барбаро промолчал. Он выглядел очень серьезным, пока пытался меня понять.
– Не верю, что твой добрый друг хотя бы частично не посвятил тебя в эту историю прошлой ночью, – усомнилась я.
– Он рассказал только, что когда-то вы были помолвлены.
Я рассмеялась.
– Какой ты хороший лжец. Тебе даже удается выглядеть невинным. Я сходу обвинила Беннета в том, что он насильник со склонностью к убийству, и ты мне говоришь, что после моего отъезда никто из вас двоих это не обсуждал?
Барбаро запустил руку в волосы и отвернулся, чувствуя себя неловко.
– Он говорил мне, что его ошибочно обвинили, а ты поверила в худшее; кроме того, я не хотел ничего про тебя слышать от него.
Я не очень-то верила ему, но выбранная Барбаро позиция представляла интерес.
Открыто наблюдая за ним, я размышляла о том, какой он на самом деле.
– О чем думаешь? – поинтересовался он.
– Что ты меня интригуешь.
Его брови поползли вверх, а рот изогнулся.
– Мне кажется, это хорошо.
– Зависит от того, что я выясню.
Он поерзал на сиденье, придвигаясь ко мне.
– Ты выяснишь, – проговорил Барбаро низким сексуальным голосом, – что я джентльмен, пока ты хочешь, чтобы я им оставался; что я страстный…
Наклонился чуть ближе и обхватил рукой мою шею, соблазнительно водя большим пальцем вдоль линии роста волос. Мой пульс участился.
– Я только что повстречал тебя, Елена, – продолжал Барбаро. – Но уже решил, что никогда не знал такой женщины.
– О, могу гарантировать, – отозвалась я.
– Эй, казанова! – Окрик с австралийским акцентом исходил от всадника, в котором я узнала Себастьяна Фостера, теннисиста. Он сидел верхом на лошади в нескольких метрах от капота машины. – Вот ты где, дружище! Тебе лучше поторопиться.
Барбаро выглядел раздосадованным, откидываясь на спинку сиденья; его рука исчезла с моей шеи.
– Последний чаккер, – объяснил Фостер. – Еще семь минут и станешь свободным человеком.
– Останешься? – обратился ко мне Барбаро.
– Конечно, – согласилась я, но совершенно по иным причинам нежели хотел он, по крайней мере не в первую очередь.
Меня занесло в лоно алиби-клуба, и у меня не осталось сомнений, что я найду убийцу Ирины Марковой среди его членов. Это было, как попасть в ров со львами. Повезло мне, что я адреналиновая наркоманка.
– Ни за что не пропущу.
Глава 22
– Вот, что у меня имеется для тебя в настоящий момент, – объявила Мерседес Житан. – Присаживайся.
Лэндри сел. Ее кабинет выглядел необычайно аккуратным. Поверхность рабочего стола видна невооруженным глазом.
– Причина смерти: удушение с помощью удавки.
– Что насчет удушения руками?
– Подъязычные кости целы. Я ожидала, что они будут сломаны, если бы убийца задушил ее до смерти.
– Время смерти?
– Сложно назвать, потому что тело пролежало в воде.
– Предположительно?
– Она была мертва, возможно, около двадцати четырех часов, плюс-минус.
– Изнасилование?
– Не могу сказать. Нижняя часть тела сильно повреждена аллигатором.
– А есть что-нибудь хорошее? – поинтересовался Лэндри.
– Могу утверждать, что у нее был оральный секс, прежде чем она умерла, и что жертва не ела никакой твердой пищи, – сообщила Житан. – Содержимое желудка включало только семенную жидкость и яблочный мартини. Выясни, во сколько она ужинала, и прибавь время на переваривание пищи. Это даст определенную информацию.
– Сколько семенной жидкости? – уточнил Лэндри.
– Много. От одного игрока столько не получишь, прости за каламбур, – проговорила Житан. – Эта девушка обслужила целый клуб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
