Глава 17
Книга, которую Тролу передал рано поутру какой-то мальчишка, оказалась на редкость интересной. Написана она была плохо, предназначалась для чтения в Империи, а потому страдала исключительной пристрастностью. Она изображала нападение зимногорцев на беззащитный Мартоген, описывала зверства северян над миролюбивыми южанами, а потом признавалась, что потери атакующей стороны, в общем-то, оказались почти равны потерям защитников. И что ни о каком сколько-нибудь серьёзном преимуществе зимногорцев и речи не было, поскольку обе стороны в какой-то момент пришли к тому, что любые действия лишь ухудшали ситуацию, не давали выигрыша и обеспечивали едва ли не полное поражение. Тогда-то якобы у Карифа Мартогенского не выдержали нервы, и он предпочёл откупиться от агрессора, выплатив немалую контрибуцию. Зимногорцы удалились, и на этом война закончилась.
Портретных характеристик главных действующих лиц этой эпопеи Трол в книге почти не нашёл, но упоминание наиболее активных отрядов и проведённых ими операций позволяло судить о командирах этих частей. Так вот, получалось, что дружина Гифрула в некий момент была чрезвычайно активна, а потом едва ли не откровенно стала уклоняться от стычек с противником. Утверждалось, что Визой Честный был рубакой, который всегда рвался самолично доказать превосходство своего меча, но в некий момент, получив несколько ранений, поутих. Потом вдруг, толком не выздоровев, он принялся ввязываться в каждую стычку, потерял едва ли не всех своих подчинённых, но нагнал на противника такой ужас, что якобы благодаря именно его, Визоя, заслугам, Кариф отказался от дальнейшего противостояния с армией северян. Собственно, Визой единственный тогда предпринимал хоть какие-то действия, не желая отсиживаться в лагере, разбитом под стенами главного города королевства, каким и являлся Мартоген.
Столь же непонятными были и действия Карифа. Тот укрылся за стенами столицы и ничего не делал, позволив агрессорам чуть не с половины своей территории собирать фураж и провизию. Причём северяне делали это настолько аккуратно, что к концу кампании едва ли не треть мартогенских крестьян сбывала в лагере противника свои товары — видимо, несмотря на приписываемые им зверства, северяне расплачивались за получаемые продукты не в пример щедрее мартогенцев. Таким образом, все боевые порядки зимногорцев были проницаемы не только для шпионов Карифа, но и для людей, которым вздумалось бы добраться до самых верхов атакующей армии, то есть до Визоя, Гифрула, принца Сантина и, разумеется, до офицеров помельче — Крохана, Гевита и прочих.
Трол читал этот опус почти три вечера. И с неослабевающим интересом, поражаясь тому, как глупы бывают эти самые летописцы, насколько они умеют не увязывающиеся между собой факты предложить читателю под собственным, столь же нелогичным соусом, и насколько они уверены в безмозглости читателя, готового сожрать эти сомнительные трактовки подчистую.
Читать ему приходилось вечерами, при свете факелов и сальных свечей. Всё остальное время, от восхода до обеда, он занимался. Да так, что даже Коле надоело за ним наблюдать. Он, как и хотел, купил пару тренировочных равновеликих мечей, чтобы случайно не испортить Беставит, завёл алебарду, настоящий бо, который утяжелил немного, попросив сделать металлические накладки в середине и по обеим оконечностям, так что добрая дубинка почти превратилась в боевой северный ослоп. По крайней мере сделалась почти столь же опасной, как то удивительное оружие, которым, по преданию, лет семьсот назад очень увлекались высшие магистры Белого Ордена. Ещё он попытался купить себе кованую цепь, но те цепи, которые ему попадались, были слабыми — то ли металл был некачественный, то ли кузнецы не могли отковать действительно стоящую сталь. Было, правда, ещё одно объяснение — сам Трол мог быть настолько силён, что его не в силах была сдержать никакая цепь, но об этом думать не хотелось.
Он готовился, ждал и надеялся, что его подготовки хватит, чтобы выдержать следующий удар, не погибнуть, не пропустить какой-нибудь особенно эффективный выпад противника, а выстоять и победить.
К исходу третьего дня вернулись Арбогаст и Крохан с небольшим эскортом из поездки на север. Тролу сообщили об этом, и он поспешил в лабораторию Переса. Там Арбогаст с удовольствием прихлёбывал слабенькое пиво, а Крохан с довольно мрачным видом поглощал хлеб с сыром, иногда поливая его рыбным соусом. Когда Трол появился в комнате, Перес посмотрел на него с интересом, словно на совершенно новую для себя особу.
— Ты что-то знал заранее или только догадывался? — спросил он, когда Трол поклонился всем вместо приветствия.
— Я стараюсь думать о том, что тут происходит, но свои соображения догадками не назвал бы, — отозвался Трол, — это скорее гипотеза. А о чём речь?
— Трупы солдат, которых ты там зарубил, были сожжены, — как всегда громко, не заботясь об ушах собеседников, отозвался Арбогаст.
— Как это произошло?
— Через четыре дня после того, как их закопали оставленные тобой в живых солдаты и местные крестьяне, которых наняли для этой работы, кто-то ночью появился там снова, откопал тела и устроил кремацию. Быструю и очень успешную. Пока крестьяне заметили огонь, пока собрались, дошли… На выбранной поляне остались одни головешки.
— Магические средства использовались? — с интересом спросил Перес.
— Нет, кажется, просто собрали сушняк и облили его маслом, — ответил Арбогаст.
— Исполнителей, так сказать, церемонии, конечно, никто не видел? — поинтересовался Трол, зная ответ.
— Я же говорю, всё проделали очень быстро. Только следы подков указали, что их было человек пять, не меньше.
— Сожгли всех павших или… некоторых? — поинтересовался Трол.
— В том-то и дело, что не всех, — отозвался Крохан. Он, кажется, насытился, по крайней мере, мог потерпеть до дома. — Сожгли только тех, кого ты в своих рассказах называешь ветеранами.
Трол кивнул. Он этого ожидал, но ещё не хотел верить в правоту своих подозрений, слишком это было удачно — так запросто иметь подтверждение своим идеям. Их следовало ещё проверить. В комнате повисла тишина, наконец Арбогаст поднялся.
— Пойду распущу людей, они тоже, почитай, четверо суток не вылезали из сёдел… Пусть передохнут.
Когда он вышел, Трол вздохнул. К тому, к чему он собирался сейчас приступить, душа у него не лежала. Но это было необходимо.
— Крохан, когда ты узнал, что вы должны делать там, на севере?
— Когда приехали на место. А что?
— Это была проверка, — отозвался Перес, — для тебя. И ты её, кажется, прошёл. — На всякий случай он бросил косой взгляд на Трола.
