– Врачи мне ничего не обещали, может быть, и девочка. Но ты опять не так понял меня, мой дорогой Дэвид. Я хочу, чтобы мой ребенок был законным наследником, а не бастардом.
– Ты же знаешь, что, если я признаю отцовство, ребенок будет уравнен в правах с остальными моими детьми.
– Но и я хочу быть уравнена в правах с другими женщинами твоего круга. Раз ты не захотел дать мне свою фамилию добровольно, мне придется взять ее силой. Давай, Дэвид, становись на колени и делай мне предложение. Ты ведь понимаешь, какой скандал я могу раздуть из этой истории? Говорят, у твоего отца слабое сердце, ты же не хочешь осиротеть сам и осиротить мать?
– Шлюха! – сквозь зубы бросил Дэвид.
– Попрошу следить за тем, что ты говоришь! – возмутилась Эрика. – Ты все-таки разговариваешь с матерью своего наследника. К тому же я всегда спала только с одним мужчиной: с тем, с кем встречалась.
– А в кабинете Стенли в весьма интимной позе я застал тебя случайно? Или к тому моменту ты решила бросить меня? Тогда на что же ты обижаешься?
– Я всегда знала, что ты отличный адвокат, – спокойно сказала Эрика, – но мы не в зале суда. Хотя ты можешь попробовать туда обратиться. Но ведь тогда скандала не избежать?
Она ядовито улыбнулась и вытянула длинные красивые ноги. Беременность еще никак не отразилась ни на фигуре, ни на внешности Эрики, она все еще была способна сводить мужчин с ума. Дэвид даже подозревал, что и на самых поздних сроках мужчины будут падать к ее ногам, если Эрике того захочется.
– В любом случае, я требую, чтобы ты на мне женился, – проворковала она. – И будет лучше, если ты не станешь выносить сор из избы, точнее из фамильного поместья.
– Может быть, я просто дам тебе денег? – предложил Дэвид.
– Я же сказала, мне нужно твое имя и гарантии для моего ребенка. И потом, если я получу деньги, зачем мне оставлять этот плод? Срок у меня небольшой, проблем не предвидится, я легко могу с ним разделаться…
– Только попробуй! – прошипел сквозь зубы Дэвид. На этот раз Эрика по-настоящему испугалась.
– Если ты причинишь вред ребенку, я просто не знаю, что с тобой сделаю. Скорее всего, сгною в тюрьме. Поверь, у меня хватит доказательств, чтобы отправить тебя туда до конца твоих дней. И хватит знакомств, чтобы сделать твою жизнь невыносимой. День за днем ты будешь гнить в темной и сырой клетке и многие годы не услышишь ни единого слова. А когда услышишь, испугаешься еще сильнее, потому что не сможешь понять.
Эрика подтянула ноги и села гораздо приличнее. Слова Дэвида произвели на нее впечатление. Но сдаваться она не собиралась. В ее животе был самый главный козырь. Стенли как всегда оказался прав: против ребенка Дэвид не сможет ничего сделать. Благородными людьми очень легко управлять.
– И, кстати, ты будешь знать, что в другой тюрьме точно так же заживо гниет твой приятель. Думаю, ты будешь завидовать судьбе своего ребенка…
Эрика побледнела и злобно посмотрела на Дэвида.
Он вдруг подумал, что за судьбу Стенли Эрика переживает гораздо сильнее, чем за собственную. Неужели она любит его? Нет, этого просто не может быть! Эта женщина любить не способна. Никого и никогда.
Дэвид долго молчал. Наконец он подошел к секретеру и достал оттуда лист бумаги и ручку. Не глядя на Эрику, он подошел к столу и принялся писать. Через пять минут он прочитал написанное и усмехнулся. Хоть что-то он может сделать против желаний Эрики!
– Сейчас мы с тобой заключим договор, – спокойно сказал Дэвид. – Прочитай внимательно и подпиши.
Эрика пробежала глазами документ, составленный Дэвидом.
– Это не будет иметь юридической силы, и в суде ты не сможешь его использовать, – уверенно сказала она.
– Тогда тебе тем более нечего опасаться. – Он усмехнулся и протянул Эрике ручку. – Или ты подписываешь, или я рискну добрым именем моей семьи. Нам и так не избежать скандала в связи с отменой свадьбы.
Эрика взяла у него ручку, придвинула к себе лист и подписалась внизу листа.
– Кстати, о свадьбе. Раз уж все готово, почему бы нам не использовать такой удобный случай?
– Ты внимательно прочитала наш договор? Я женюсь на тебе только после рождения ребенка. После. И можешь не рассказывать мне сказочек о том, как ему будет тяжело, как на него будут показывать пальцем и называть незаконным. Ты все же с юристом разговариваешь.
– Отлично! – фыркнула Эрика. – Но в конце марта ты будешь моим.
Дэвид согласно кивнул.
– Сейчас ты укладываешь свои вещи, и я отвожу тебя в Лондон. Там ты селишься в нашем доме. Я нанимаю сиделку и охрану, и только попробуй выкинуть что-нибудь, что может нанести вред ребенку. С этого дня никаких гулянок, никакого алкоголя и сигарет. И, запомни, детка: если вдруг я или люди, которых я найму, увидят рядом с тобой Стенли Берна, нашему договору сразу же придет конец. Ты все хорошо поняла?
– А ты хоть иногда будешь навещать нас? – Эрика попробовала подпустить в голос слезу, но Дэвид остался совершенно равнодушен.
– Я приеду в понедельник, чтобы лично поехать с тобой в больницу. Я хочу убедиться, что с моим ребенком все в порядке. Я буду ездить с тобой каждый раз, когда ты будешь посещать доктора, а также, ближе к родам, мы вместе купим приданое для малыша. Советую тебе за оставшееся время попытаться стать хоть какой-то матерью. Читай книги и посещай курсы. Вот и все, что от тебя требуется.
9
– Что все это значит? – грозно поинтересовался лорд Эдвард, когда вернулся домой.
Дэвид все так же сидел в гостиной, но вид у него был уже не потерянный, а угрюмый.
– Почему вы позволили Кэролайн уехать?
– Мы должны были удерживать бедную девочку силой? – осведомилась леди Анна. Она подошла к сыну и укоризненно посмотрела на него. – Дэвид, как ты мог вновь встретиться с этой женщиной, когда рядом с тобой была Кэролайн? Ты ведь сказал отцу, что ей больше нет места в твоей жизни.
– Я должен объяснить все Кэролайн, – упрямо сказал Дэвид.
– Для начала можешь объяснить все нам, – уставшим голосом предложил лорд Эдвард. – Мы ведь тоже заинтересованные лица в этой истории…
Он подошел к бару и налил себе и Дэвиду виски. Лично ему это сейчас было просто необходимо, да и Дэвид выглядел далеко не лучшим образом. Лорд Эдвард подал стакан сыну и опустился в кресло напротив. Леди Анна села около мужа.
Дэвид молчал, но его родители терпеливо ждали.
– Когда мне было двадцать два года, у меня, как и у многих в этом возрасте, было не слишком много ума, – медленно начал Дэвид.
– Я предполагал, что у всего этого бардака есть предыстория, но не думал, что настолько древняя, – мрачно усмехнулся лорд Эдвард.
– Пап, я очень прошу тебя, не перебивай меня!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
