Бородач засопел и, как мне показалось, с трудом высвободил пальцы из спутанной шерсти на плече. Не обращая внимания на меня, он внимательно осмотрел автомобиль, затем скользнул взглядом по моим рукам и, наконец, голове. Количество волос его не впечатлило.
— Фигня, — бросил он все тем же чувственным голосом. — Ничего я не видел. Ничего тут не летало.
Он перевел взгляд куда-то в точку над моей головой, чуть не застонав от усилия. У меня мелькнула мысль, что он страдает от поноса. Я едва сдержал приступ злости.
— Почему вы так уверены? — спросил я. Он пожал плечами. — Сейчас… Может, пива? — спросил я.
Он пошевелился, что можно было понимать по-разному. Обойдя машину, я вытащил из холодильника полдюжины соединенных вместе банок, оторвал две сбоку и протянул одну ему. Меня так и подмывало дать ему в морду, пока, однако, я лишь открыл пиво. Он сделал то же самое и присосался к банке.
— Почему вы уверены, что здесь никто не летал?
— И-ик! — рыгнул он и укоризненно посмотрел на банку. — Я тут уже два месяца торчу. У меня до черта аппаратуры. Я мог бы составить расписание, как летает саранча и трахаются гусеницы.
— А что вы вообще тут ищете?
Бородач согнул локоть и поставил на него пустую банку. Некоторое время он наблюдал, как ткань пытается приобрести одинаковый с банкой цвет, затем снова рыгнул.
— Я заместитель, — сказал он и, когда я уже решил, что мне придется этим ограничиться, добавил: — И я не знаю. Шеф тоже не знает. Мы должны найти сокровище, но никто его тут не закапывал.
Мне показалось, будто сзади ко мне подъехала открытая доменная печь. Я пошевелил лопатками, но ощущение жара не отступало.
— Это что, в переносном смысле? — пробормотал я. Бородач протянул руку, взял у меня блок, выдернул из него еще одно пиво, выхлестал его со скоростью, приближенной к мировому рекорду, и уже без экспериментов с хамелеоном швырнул банку под ноги.
— Какая-то фирма купила эту землю за гроши и собирается тут растить кокосы. Кто-то их сюда пустил. — На этот раз он бесшумно выпустил воздух. — Ничего тут нет. Глина и пыль. Мы это говорили клиентам уже после спутниковой разведки, но они потребовали детальных исследований, вот они их и имеют.
— Не особо вы тут поработали… — Я огляделся по сторонам.
— А мы уже закончили. — Без лишних вопросов он снова протянул руку к блоку и перелил содержимое одной из оставшихся банок себе в брюхо. — Теперь они займутся другим вариантом — удобрением почвы. Похоже, хотят устроить тут сады Семирамиды.
Он всосал в себя пиво с такой силой, что затрещало донышко банки. Я покачал головой.
— Ну и горазд ты сосать! — восхищенно сказал я. Поняв, что я имею в виду, он посмотрел на половину блока у меня в руке. От его алчного взгляда я почувствовал неприятное давление в мочевом пузыре. — Где у вас тут туалет? — спросил я.
— Вон там… — Он кивнул в сторону барака, из которого перед этим вышел.
Я воспользовался туалетом, а заодно и представившейся минутой для размышлений. Возбуждение спало. Слова «хамелеона» о сокровище не могли быть ничем иным, кроме как банальным ироничным замечанием в адрес неудачной инвестиции. Я вышел из барака. Бородач бросил очередную пустую банку и ловко пнул ее на лету.
— А шеф? — спросил я.
— Три дня назад уехал докладывать. Мне это по фигу. — Он пожал плечами. — Заберу бабки, договорюсь, чтобы кто-нибудь меня заменил, и сваливаю. — Он снова сунул лапу под комбинезон. — Мне и дома с супругой проблем хватает, — тихо закончил он, словно жена могла подойти и подслушать.
— И всю эту территорию вам пришлось проверить? — недоверчиво сказал я, описав пальцем круг над головой.
— Угу! Всю целиком. Полторы тысячи килоквадратов. Мы… — он снова понизил голос, — за две недели управляемся. Но бабки взяли как за два месяца.
— Ясное дело, — согласился я. — Если можно кого-то нагреть, то почему бы и нет…
— Дурак ты! — небрежно бросил он. — Трое людей из фирмы все время у нас над душой стоят. Никто не пытается их обмануть, да и зачем? Достаточно того, что мы в точности исполняем заказ. Может, хватило бы и трех дней, мне плевать. Но… — Он открыл банку и выпил пиво в два глотка. Я начал опасаться, что он бросит мне вызов. — Я их понимаю: если они хотят здесь что-то выращивать, то не могут позволить себе ошибиться.
— А те из фирмы… Они еще здесь?
— Уехали с шефом. Может, встретишься с ними, если они сюда еще вернутся. Белая «клифтерия» с хвостом койота на заднем бампере.
Он повернулся и пошел обратно к бараку, забрав последние четыре пива, но у самого входа в домик полез под комбинезон и бросил что-то за спину. Я не стал ждать, пока это что-то долетит до меня. Вскочив в «трафальгар», я громко выругался, но мне это никогда не помогало, не помогло и сегодня. Прежде чем комбинезон успел снова потемнеть, а бородач — исчезнуть в дверях, я высунул голову в окно и крикнул:
— А овраг?
Он обернулся и некоторое время смотрел на меня, словно надеясь, что я достану еще один блок пива, но, видя, что я неподвижно торчу в окне, бросил:
— Засыплют. Они жалеют, что таких больше нет. Надо же им куда-то свалить весь мусор и камни, прежде чем насыпать гумус.
Он вошел в тень. Комбинезон молниеносно потемнел, и бородач за полсекунды исчез, словно его сдуло. Несколько мгновений я еще видел его голову, затем дверь заскрежетала, словно в ее механизм попал гравий, и, словно занавес, отрезала нас друг от друга.
* * *
Прошло полчаса, прежде чем я оказался у края оврага, из которого вышли и в котором исчезли грабители. Стоя на краю обрыва, я видел восемь бетонных столбов, размещенных парами по обе стороны впадины. Именно на этих столбах была установлена крыша, под которой злоумышленники могли спокойно готовиться к операции и столь же спокойно ее завершить. Если не считать этих столбов, остова какого-то автомобиля и двух старых кострищ, дно оврага было пустым и мертвым. Впрочем, вся эта территория выглядела мрачной и угрюмой. Пустыня, нормальная здоровая пустыня, обладает собственным лицом — жизнь не особо себя афиширует, но в той или иной форме существует. Здесь же серость и монотонность царили повсюду, словно в азиатском районе нищеты или в заброшенном разваливающемся доме. Длительная прогулка по этим местам могла лишить желания жить, во всяком случае на меня она действовала угнетающе. Наверняка свою роль играло и мое настроение вместе с предчувствием неудачи, все сильнее заявлявшим о себе. Я сел и закурил.
Я вспомнил беседы с Ником и Дугом и то, насколько старательно все мы трое избегали разговоров о шансах попасть именно в тот период, когда злоумышленник, преднамеренно или случайно, обнародует факт обладания коллекцией. Мы делали вид, что верим в свое везение, и, возможно, пытались убедить судьбу, чтобы она направила ход событий именно в ту сторону, в какую было нужно нам. Во всяком случае, мы последовательно придерживались теории, что самым трудным будет попасть в будущее, а затем все будет уже просто, не сложнее, чем прокатиться по Четвертой автостраде. Я сгреб кучку гравия и начал кидать вниз, целясь в останки автомобиля. О метких попаданиях свидетельствовал звон металла, каждый второй или третий раз. Казалось, весь мир был настроен против меня. Я швырнул целую горсть камешков. Часть из них попала в погнутое, проржавевшее железо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
