Читаем без скачивания Один день, одна ночь - Татьяна Устинова

Давешняя деревянная миска с персиками попалась ему на глаза, и сразу вспомнилась Маня, бросившая его на произвол судьбы.

Она бросила его, уехала искать Митрофанову, а он теперь бродит по чужому дому, куда приехал искать убийцу!..

Даже голос Манин ему послышался.

Что ты опять затеял, спросила Маня негромко. Смотри, будь осторожен.

Под ногами лежали шкуры, набросанные на теплые доски пола, а на беленых стенах висели коричневые гобелены. Много каменных ваз, одна ростом с него, из ее горла свисали ярко-зеленые плети какого-то ползучего растения. Возле стеклянного камина навалены камни, а за ними была приятная теснота из кальяна и широких низких кресел с домотканой мексиканской обивкой. Дальше столик со стопкой журналов – исключительно тех, куда Анатоль писал свои колонки, – и телефоном.

Алекс взглянул на журналы и телефон и продолжил обход, но быстро повернулся и взглянул еще раз.

Телефон как телефон, ничего особенного, просто трубка в пластмассовом гнезде. Только почему-то он был выдернут из розетки, хвост лежал рядом, на столике.

Некоторое время он смотрел на шнур, думал, а потом проворно двинулся дальше.

– Алекс? – окликнула Аннет.

– Я здесь.

Должен быть еще аппарат, и не один!..

Второй он обнаружил сразу за высокими двустворчатыми дверьми, и тот тоже был выключен из розетки.

– Если нужны удобства, вам туда. – И Аннет издалека показала, в какой именно стороне «удобства».

В другое время Алекса позабавило бы это слово, но сейчас он не обратил на него никакого внимания.

По идее, на кухне тоже должен быть аппарат.

Кухня была крошечной и не слишком светлой. Видимо, Анатоль не стал ее перестраивать. В ней оказалось слишком много мебели, которая не знала, как разместиться, чтоб было удобно, и при входе на полу почему-то лежала мокрая тряпка – видимо, домработница постелила, чтобы «не тащили с улицы песок».

Телефон здесь действительно имелся и, как и все остальные, выключенный из розетки.

Алекс взял шнур, поболтал им из стороны в сторону без всякого смысла и сделал первое, что пришло в голову, – открыл и закрыл кран.

– Мне хотелось вымыть руки, – сказал он Аннет, вернувшись в прохладный и просторный зал, и она мило ему улыбнулась.

Приготовленное ею питье было ликерно-сладким, а он терпеть не мог приторный алкоголь, но тем не менее глотнул и сделал лицо тоже по возможности сладким.

...Итак, телефоны не работают. Нигде. Почему? Чтобы никто не потревожил влюбленных в их уютном гнездышке или зачем-то еще?..

И кто их выключал? И когда? Сам Анатоль два или три дня назад? Или прекрасная Аннет сегодня лазила по всем углам, старательно выдергивая из розеток шнуры?..

– Значит, Рио! – громким голосом с ликерным послевкусием провозгласил Алекс. – А Париж вы любите?

– Честно? – Аннет засмеялась.

– Хотелось бы.

– Он мне надоел.

– Вот как.

Она пожала плечами, как будто извиняясь:

– Я знаю, вы живете в Париже, да? Вам не надоедает? Та-а-акие толпы, и та-а-ак много русских! А я от них устаю, да и проходу мне не дают.

– Поклонники? – не удержался Алекс.

– Ну да. – Она не заметила никакой иронии. – Все говорят – там магазины! А вот я не люблю парижские магазины. В Нью-Йорке гора-а-аздо, гора-аздо интереснее магазины! И вообще как-то веселее. У моей подруги пентхаус на Манхэттене, и там такие виды! Конечно, не как в Рио, но все же! Вы согласны?

– Согласен. Виды.

– Ну вот!.. Я люблю там валяться на диванах, смотреть на Гудзон и пить шампанское!

Где-то зазвонил телефон, и Аннет зачем-то сообщила:

– Это мой!

Было совершенно очевидно, что это ее телефон, во-первых, потому что все остальные выключены, а во-вторых, потому что он разразился песней «What The Fuck», которая в точности соответствовала Аннет, пентхаусам, гамакам и Рио-де-Жанейро.

...Интересно, сколько ей лет? Она ведь не так чтобы оглушительно молода! Должно быть, под сорок, никак не меньше.

А если Анатоль Кулагин – это просто «последний шанс»? Бывает «последний шанс» у подобного рода женщин или не бывает?

Алекс вдруг понял, что о жизни на обратной стороне Луны он не знает ничего. То есть вообще ничего, и даже с трудом ее себе представляет.

Как они живут? На что? И чем?

Что едят на завтрак? О чем думают в три часа ночи под аккомпанемент бессонницы, а она довольно подлый аккомпаниатор, сыграть может все, что угодно, и не денешься никуда, приходится вслушиваться в то, что играют, подтягивать, вспоминать, страдать, болеть!

И они тоже болеют и страдают? Думают о смерти? Пытаются понять смысл жизни?

Вот эта женщины тоже пытается? И олигарх... как его там... Сосницкий в Лондоне?

И Анатоль тоже пытался?.. Тоже искал и не находил ответов?

Но вот что ужасно: ему-то приходится держать ответ уже сегодня, сейчас, отвечать за то, что сделано и надумано, и он отвечает?!

Вот прямо сейчас!

Алекс вдруг так взмок, что майка моментально прилипла к груди, и пришлось оттянуть ее немного, чтобы вздохнуть.

Неужели я настоящий и действительно смерть придет?..

– Петечка, нет, – умоляюще говорила в отдалении Аннет. – Пока еще нет. Не приехал. Ну, я звонила, но у него телефон не отвечает. Нет, звонок идет, а трубку он не берет. Я не знаю!.. Петечка, ну что ты сердишься на меня?! Да все будет в порядке, говорю тебе! Ну, тогда не получилось, сегодня получится! Да он, наверное, позабыл его где-нибудь!.. Ой, ну все, все!.. Водитель здесь. Я сделаю все, как ты велел! Ну, все будет океюшки! Ну, бай, бай.

– Петечка? – шутливо спросил Алекс, когда она перешла к барной стойке и стала наливать себе еще. Он облокотился о прохладный камень стойки и поболтал в своем стакане лед. – Вы, оказывается, ветреная девушка, Аннет!

Она взглянула на него сияющими глазами. После разговора настроение у нее вдруг улучшилось, как будто она сделала трудное дело.

– Нет, нет, я совсем не ветреная! Я очень постоянная, правда. Петечка – мой старый друг. Он просто обо мне беспокоится.

Так беспокоится, подумал Алекс, что звонит и проверяет, где ты и приехал ли уже к тебе твой любовник?! И спрашивает, звонила ли ты ему?! А ты оправдываешься и как будто юлишь немного?..

Он спросил наугад:

– Это Петечка познакомил вас с Анатолем?

Она так удивилась, что пролила немного из стакана.

– Откуда вы знаете?.. Да. – Она отпила глоток и сказала, как будто удивляясь себе: – Нет, но Анатоль же очень интересный человек! Необыкновенный, правда?..

Алекс внимательно смотрел на нее.

– А что такое? Ну, на самом деле интересный! И пишет так... умно! Вот на прошлой неделе я читала его колонку, и там написано, что скоро прилетят инопланетяне и из всех нас сделают зомби. И мы будем послушными рабами без своей воли. Мне понравилось. Он сказал, что это аллегория.

– Возможно.

– Он путешествовать любит и очень много знает про Прованс или про Тоскану. И всегда рассказывает. А еще ему однажды подарили пистолет, потому что один из его однокурсников сейчас генерал ФСБ, а Анатоль сказал, что это символично, ведь у каждого писателя на стене должен висеть пистолет.

– Ружье, – поправил Алекс. – Оно должно выстрелить в третьем акте. И не у писателя... а впрочем, неважно.

– Вот-вот! – обрадовалась Аннет. – Именно так он и сказал! Ему вообще все время что-то дарят! Вадим гамак подарил, тот фээсбэшник пистолет, а еще такую красивую палку с головой мертвого бульдога! Она из какого-то необыкновенного дерева и вся серебром так красиво... покрыта.

– Инкрустирована, – подсказал Алекс.

– Ну да! И мне с ним очень, очень интересно!..

– Я верю, верю.

– И он сказал, когда мы поженимся, то будем вместе вести программу на радио! Он считает, что у меня божественный голос. Просто божественный!..

– Вы вообще божественная.

– Я, правда, на радио не хочу, там же не видно ничего, только слышно! Хотя сейчас все радиостанции в Сети размещают видео, но это все не то, не то!.. Мне хочется на телевидение, это гораздо, гораздо интереснее! И Анатоль сказал, что поговорит с генеральным продюсером Первого канала, и он мне устроит свою передачу. Когда мы поженимся, конечно.

– И когда это будет?

– Ну-у-у, – она долила себе еще и сделала большой глоток, – я точно не знаю. А что? Наверное, скоро. Нет, нет, о-о-очень скоро! Петечка говорит, что все это можно сделать моментельно. Петечка мой друг, ну, я вам рассказывала.

Алекс кивнул.

– Анатолий Петрович уже сделал вам предложение?

– Боже мой, ну, конечно! – Теперь она говорила очень быстро, и глаза у нее блестели. – Он мне сделал предложение сразу же. Он сказал, что я его мечта, его муза! И цари будут кидать к моим ногам свои царства. Правда, красиво?

– Очень.

– И вообще мы с Анатолем на той неделе улетаем в Нью-Йорк. Я его уговорила! Он мне обещал. Мы возьмем открытую машину, ну, такую, как из кино... Господи, как же она... Еще лошади такие есть.

– «Мустанг», – подсказал Алекс, который не разбирался в машинах, зато разбирался в кино.