Лучше всего в такой ситуации нанести удар с большой дистанции по хвостовому оперению русского бомбардировщика. Огненные трассы скорострельной 20-миллиметровой пушки MG-151 и пары синхронных пулеметов MG-17 прошили вертикальные «шайбы» килей и горизонтальные стабилизаторы и, не сдерживая своего смертоносного полета, полоснули по кормовой части фюзеляжа.
Рядом открыл огонь ведомый — тот самый несчастный пилот-штрафник Вильгельм Кравитц. Стрелял он неплохо, и правая плоскость еще одного бомбардировщика отлетела, оторванная парой взрывов мощных осколочно-фугасных снарядов. Беспомощно крутились лопасти воздушного винта двигателя, который находился на оторванной плоскости.
— Das ist gut! Schöne Angriff! — Хорошо! Прекрасная атака! — прокомментировал Вольф. — Молодец, Вилли. Два «мебельных фургона»[37] сбиты.
* * *
В звене «охотников» майора Вольфа два, он и его ведомый, были немцами. А вот вторая пара — венгры, на таких же, как и Вольф, «Мессершмиттах» Bf-109F-4.
В 1943 году на венгерских заводах началось серийное производство истребителей Bf-109G, Me-210 и двигателей к ним. Но в первую очередь эта продукция шла для Люфтваффе. Части и подразделения ВВС, располагавшиеся на территории страны, имели на вооружении в основном устаревшую технику. Исключение составляла 2/1 ИАЭ, получившая 12 истребителей отечественного производства «Heja2». Еще 35 машин этого типа были рассредоточены по различным аэродромам Венгрии.
На Восточном фронте в 1943 году находился 1-й дивизион дальней разведки в составе двух эскадрилий на «Хейнкелях» Не 111Р-6 и «Юнкерсах» Ju-88D. «Хейнкели» выполняли курьерские полеты, а на разведку летало девять «Юнкерсов».
Истребительные части были представлены 5/I дивизионом в составе двух эскадрилий. Первая эскадрилья «Dongo» имела в своем составе девять Bf-109F, командовал ею капитан Дьердь Уйсась. Вторая, «Puma», располагала всего двумя Bf-109F, но в Умани уже велось переучивание на более современные Bf-109G-2. Командовал ею капитан Дьюла Хорват.
Всего на Восточном фронте находилось 33 мадьярских самолета, из них 22 боевых.
Еще после зимней катастрофы под Сталинградом венгерские авиачасти на фронте были полностью выведены из подчинения командования своих войск и отданы в распоряжение 4-го Воздушного флота Люфтваффе. В создавшемся положении венгерские командиры могли решать только административные вопросы, а боевые приказы отдавали исключительно немцы. Они же предоставляли венграм и авиатехнику, которую было разрешено использовать лишь на фронте, а при возвращении подразделений на родину она вновь передавалась Люфтваффе. Полностью дискредитировавшие себя итальянские самолеты на фронт больше не отправлялись, так же как и лицензионные венгерские истребители «Heja-II», чьи характеристики не соответствовали требованиям современной войны.
В противоположность этим машинам немецкая техника показывала себя с самой лучшей стороны, что давало возможность венгерским авиаторам эффективно решать поставленные задачи[38].
Примечателен и еще один интересный факт: в небе над Сталинградом в воздушных боях кроме немецких пилотов участвовали только итальянцы на истребителях «Аэромакки» C-200 и C-202 «Фольгоре» — «Молния». А уже в воздушном сражении над Кубанью кроме немцев и итальянцев воевали также венгерская, хорватская и румынская истребительные авиационные эскадрильи. В дальнейшем Люфтваффе только увеличивали количество пилотов — союзников Германии. На «Мессершмиттах», «Фокке-Вульфах», «Юнкерсах», «Хейнкелях», «Дорнье» и «Арадо» сражались венгры, румыны, словаки, поляки и даже французы.
Летали и воевали союзники Люфтваффе в принципе неплохо. Да и вообще, выбирать уже не приходилось. Но Вольф лично отобрал этих двух мадьярских пилотов и уже провел с ними десяток вылетов и четыре воздушных боя. На них можно было положиться, к тому же венгры, как и сам Вольф, использовали более легкие «Мессершмитты» Bf-109F-4. Это позволяло эффективнее маневрировать в ближнем воздушном бою. Мадьяры отличались задиристым нравом и сами лезли в бой. Германа Вольфа это устраивало больше, чем «повышенная осторожность» высокомерных «экспертов» Люфтваффе.
* * *
«Одинокий Волк» снова зашел на строй советских бомбардировщиков. Несмотря на потерю двух своих, русские «пешки» строя не рассыпали, держались плотно и коротко огрызались из турельных пулеметов. Но это к лучшему: Германа Вольфа обуял азарт. Он решил показать Советам, что такое настоящая тевтонская мощь! Такое в последнее время бывало с ним редко. Слишком сильным было безразличие от «прогрессирующей потери ценностей и ориентиров» немецкого солдата.
Так, лавируя среди огненных трасс русских стрелков-радистов, «Одинокий Волк» сам расстреливал русские бомбардировщики. Но довершить разгром девятки звену немецких «охотников» не позволили. Откуда-то из-за облаков вывалилась четверка истребителей Як-7Б.
И Вольф с яростью ввязался в смертоносную карусель воздушного боя. Он мельком оглянулся, контролировать заднюю полусферу было тяжело — не зря Bf-109 называли «слепым» истребителем. Но Вольф имел огромный опыт стремительных и жестоких воздушных боев, а осмотрительность — первейший залог выживания в воздухе. Справа и позади него неотрывно держался ведомый-штрафник, Вильгельм Кравитц, словно привязанный к самолету командира буксировочным тросом. Пара венгров тоже держала положенные интервал и дистанцию.
— Zum Angriff! — В атаку! — скомандовал Вольф.
— Понял тебя, Вервольф!
Закрутился жаркий бой на виражах — почти рыцарский поединок. Силы воздушных соперников были равны. «Мессершмитты-109F-4» были легче и маневреннее, но зато вооружение у Як-7Б было сильнее. Оно состояло из мотор-пушки ШВАК с боезапасом 120 снарядов и двух синхронных пулеметов УБС с общим боезапасом четыреста патронов. Секундная масса залпа достигла почти трех килограммов в секунду и превосходила характеристику Me-109F почти в три раза. Но во «Фридриха-IV» было не так-то легко попасть.
Герман Вольф поймал на вираже в прицел Як-7Б и ударил длинной очередью из пушки и скорострельных синхронных пулеметов. Поток раскаленного свинца и стали пропорол «руссише флигер» от носа до хвоста. Объятый пламенем истребитель рухнул комком бесформенного пламени. Его летчику спастись не удалось.
Но оставшиеся три «яка» продолжали яростно атаковать звено «Мессершмиттов-109», сковывать их маневры, уводить все дальше от уже потрепанных «пешек».
Вольф несколько раз ловил в перекрестье силуэты Як-7Б и жал на гашетки, но огненные трассы проходили чуть в стороне. Зато сам он уже несколько раз получал то в борт, то в крыло порцию горячих «гостинцев». В очередной раз посмотрев на бензочасы, «Haarig Wolf» — «Седой Волк», отметил, что топлива хватает только на возвращение на свой аэродром.
— Wir mussen wieder front! Fliege zurük! — Мы должны убираться прочь! Летим обратно!
Четыре «Мессершмитта» Bf-109F-4 на пикировании набрали скорость и оторвались от преследования. На бреющем полете они вернулись на свой аэродром…
* * *
Это было неделю тому назад. С тех пор многое переменилось. Сталино был оставлен под натиском превосходящих сил русских.
Майор Вольф потерял свой истребитель в одном из последних боев за Сталино, немцы, правда, переименовали его в Юзовку, «восстановив историческую справедливость». Его изрядно поредевший «штаффель» базировался на полевой площадке в районе поселка Моспино. Оттуда они вылетали на перехват русских бомбардировщиков «петляков» и страшных «Иль-цво». Русские становились все сильнее. И дело было уже не в том, что самолеты Советов становились все лучше по качеству производства, мощи брони и вооружения. Летчики большевиков стали увереннее, жестче в боях. Они стали лучше владеть своим оружием.
И для Германа Вольфа каждый боевой вылет стал напоминать смертельную игру в «кошки-мышки».
В одной из таких «игр» он чуть было не проиграл.
В том вылете его «шварм»[39] нарвался на двух «Аэрокобр». Несмотря на двойное превосходство в численности, майор Вольф проиграл практически сразу. А все потому, что незнакомый немецкому асу майор Волин, ведущий пары стремительных «ястребков», использовал тактику «воздушных охотников»!
«Аэрокобры» зашли от солнца, трюк старый, но простой и действенный. И слепящие лучи вытянулись, превратившись во вспышки трассирующих пуль и снарядов. Смертоносные огненные щупальца коснулись крыльев и фюзеляжа одного из мадьярских «Фридрихов». Тот на мгновение остановился, словно ударившись в невидимую стену, завалился на крыло и закрутился в штопоре, объятый пламенем. По ушам Вольфа стеганул «Schrei der kurz von dem Tode» — предсмертный крик. Таких майор Люфтваффе наслышался достаточно и за годы войны на Восточном фронте, и раньше — начиная с Польши в 1939-м.
