Он говорил хриплым полушепотом. Белка пожала плечами.
— Хозяйке Пауков?
— О! Уж ей-то шуметь нет надобности.
— Она живет одна? — Белка не увидела ни хижины, ни даже простенького шалаша. Может, на другой стороне валуна?
— Почему одна? — усмехнулся Кирк. — С пауками. Ей всегда есть с кем поболтать.
Он бодрился, но по голосу было слышно, что охотник напуган. Лодка скользнула в тень острова; легким гребком Кирк направил ее к каменным ступеням. Здесь из воды торчала длинная жердь — Кирк набросил на нее причальный ремень и подтянул каноэ вплотную к берегу.
— Приплыли. Можешь вылезать. Но осторожнее — здесь глубоко.
— А какая она? — спросила Белка, продолжая сидеть в лодке.
Кирк задумался.
— Старая, — сказал он в конце концов. — Очень старая…
Он выбрался из лодки и остановился на нижней ступени каменной лестницы. Посмотрел вверх.
— Ты идешь?
Белка проследила за его взглядом. Лоскутья паутины взметнулись на ветру. А где паутина, там и пауки… Много пауков. Они плетут сети и ждут… Горло пересохло; во рту держался неприятный привкус желчи. Держась за черную жердь, Белка выбралась на берег.
Ступени оказались слишком крутыми и высокими, похоже, делали их не люди и не для людей. Белка поскальзывалась на гладких камнях, приходилось помогать себе руками. На предпоследней ступени Белка увидела мертвую стрекозу длиной с ладонь. Сухое тельце трепыхалось на ветру, будто насекомое пыталось взлететь.
Вблизи ясень оказался еще больше. Его макушка вонзалась прямо в небо, новорожденный месяц запутался среди ветвей и паутины. Корни же, толстые и бугристые, наверняка уходили к самому сердцу земли. В раскроившую дерево трещину могли забраться несколько человек. В разломе сгустились черные тени, будто именно отсюда ночь расползалась по миру.
Пауков Белка заметила не сразу, но, увидев, не смогла сдержать дрожь. Маленькие, с ноготь мизинца, и такие бледные, что казались прозрачными. Но их было много — дерево кишело ими, как кишит червями кусок гнилого мяса. Они сновали по стволу и ветвям, суетились в лоскутьях паутины, нескончаемым потоком выползали из трещины. Некоторые парили в воздухе, повиснув на тонких и длинных нитях.
Паутина всколыхнулась, как от могучего вдоха. Порыв ветра подхватил нескольких пауков и швырнул навстречу гостям. Один из них приземлился Белке на ладонь. Крошечный, она его даже не почувствовала. Зато увидела. Перебирая лапками, паучок побежал от запястья к локтю. Белка вскрикнула и замахала рукой, пытаясь сбросить мерзкую тварь. Кирк схватил ее за плечо.
— Не надо, — зашептал он. — Так она на тебя смотрит…
По его волосам бегали два паучка. Белка боялась подумать, что творится у нее на голове.
— Смотрит? — Белку передернуло.
— Она — Хозяйка Пауков, — ответил Кирк. — Они — ее глаза.
Послышался шелестящий голос:
— Подойди ближе…
Белка не двинулась с места. Голос раздался из трещины в дереве, но Белка не разглядела, что скрывается в густой черноте. Но образ, который вставал перед глазами, не внушал уверенности. Паучиха… Белка представила паука, огромного, как бизон или даже мамонт; на толстых мохнатых лапах блестят кривые когти, с клыков капает черный яд… Кирк подтолкнул ее в спину.
— Ближе… — вновь зашелестел голос. — Не вижу…
Белка сделала еще шаг. Невидимый паучок пробежал по щеке. Белка чуть не прихлопнула его ладонью, но Кирк удержал руку девочки.
— Приветствуем тебя, Хозяйка, — голос охотника прозвучал хрипло.
Из трещины появилась тонкая белая рука… Обычная человеческая рука, а не мохнатая паучья лапа, которую ожидала увидеть Белка.
— А! Это ты, Рататоск, — проговорила Хозяйка Пауков. — Долго ты добиралась.
Она выбралась наружу. Хватаясь за выступы коры, ловко проползла вверх по стволу и устроилась на толстой ветке. Белка уставилась на нее во все глаза.
Очень старая? Белка решила, что перед ней ребенок. Маленькая девочка с длинными светлыми кудряшками, не старше пяти зим от роду. Если не считать прилипшей к телу паутины, одежды на ней не было. Хрупкое тельце, руки-ноги — как тоненькие веточки, на боках выпирают ребра… И только потом Белка поняла, что ошиблась.
У девочки оказалось лицо древней старухи, грубое, сухое и морщинистое. На крючковатом носу красовалась большая бородавка. Глаза глубоко ввалились и были пустыми и белыми, как свежевыпавший снег. От того, как древнее лицо смотрелось на юном теле, мороз пробирал по коже. По телу бегали пауки, но девочка-старуха не обращала на них внимания. Пустой взгляд устремлен далеко, поверх голов Белки и Кирка.
— Прости, что нарушили твое уединение, — начал Кирк.
Хозяйка Пауков рассмеялась.
— Давненько я тебя не видела, Кирк, сын Кеттила. С тех пор, как бежал отсюда, обмочив штаны. А тогда светило солнце… Что вынудило тебя прийти сюда ночью?
— Смерть… Чудовища пришли на земли навси. Туа, лучший охотник, погиб, и кто-то забрал его голову. А Паки пропал…
Хозяйка Пауков вдруг вскочила и повисла на верхней ветке.
— Ты сам все сказал. — Она принялась раскачиваться на руках. Пауки градом посыпались на землю.
— Я должен их найти. — Кирк поднял взгляд. — Без головы дух Туа не найдет дороги в земли предков.
Девочка-старуха подтянулась и уселась на ветку.
— Да ладно, — сказала она. — Туа, что есть голова, что нет — он ей не пользовался.
Хозяйка Пауков визгливо расхохоталась; сорвав с ветки лоскут паутины, она скомкала его и швырнула в Кирка. Комок не пролетел и пары шагов. Старуха принялась подскакивать на месте, рискуя свалиться с дерева. И так же неожиданно она замерла, словно окаменела.
— Он близко, он здесь. — Голос ее изменился, стал глуше и глубже. — Я вижу, как он идет по берегу, ломая тростник… Кровь течет по его рукам, кровь капает с его клыков… Он близко, он скоро…
Хозяйка Пауков подняла руки и свалилась с ветки. Но на землю не упала — в полете ухватилась за другую ветку и легко заскочила вверх.
— Паки-Паки-Паки, — запричитала она. — Ты лежишь на берегу, кровь течет из ран, и тело твое остывает. Он смотрит на тебя…
— Кто? — Кирк шагнул вперед. Старуха подняла руку, широко расставив пальцы.
— Зверь, — сказала она. — Он не помнит, кто он, он забыл… Рататоск его знает.
Старуха указала пальцем на Белку.
— Я? Но я не Ра… Я не Рататоск!
Хозяйка Пауков мерзко захихикала. Двумя руками она потянула себя за уголки рта, изображая улыбку.
— Рата-рата-рататоск! — передразнила она. — Скачет белка по деревьям. Прыг-скок! Белка-белка-белка! Ра-та-тоск!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
