— Могу, — уверенно ответил одиннадцатилетний мальчик. — Уайтчичуны стреляли. Токей Ито с воинами отправился в поход на них. Это мацавакены уайтчичунов. Мы не станем расходовать пули на этих грязных крыс. Мы уничтожим их и стрелами.
— Хау! — крикнула маленькая девочка. — Пули надо беречь, и если Монито доставит нам даже сто штук таинственных железок, мы все равно не станем из них стрелять по этим койотам.
Тобиас прислушался. Это было окутанное тайное имя человека, ведущего запретную торговлю оружием. Рассказы о дерзких противозаконных сделках были связаны с ним.
— Замолчи! — прикрикнул Хапеда на девочку. — Что ты болтаешь? Ты из палатки предательниц! — Мальчик вышел.
Девочка низко опустила голову. Она снова принялась шить, но глаза ее наполнились слезами. Приняла ли она так близко к сердцу упрек, что в присутствии постороннего проговорилась о связи рода Медведицы с торговцем оружием? Или за упреком Хапеды скрывалось что-то большее? Что означают слова «из палатки предательниц»? Делавар пристально посмотрел на девочку.
— Ты не предательница, — утешил он ее. — Я буду молчать.
Взгляд девочки просветлел.
— Я шью эту куртку для Шефа де Лу, — поведала она. — Мое имя — Грозовая Тучка.
— Белые девушки не такие способные, как девушки дакотки, — уверенно сказал делавар и подумал о Кэт, которая была старше Грозовой Тучки более чем вдвое, но еще не умела сшить себе одежды. — У уайтчичунов есть воины, которые шьют платья для маленьких девочек, — сказал он.
Грозовая Тучка звонко рассмеялась.
— Уайтчичуны вообще очень странные люди, — заметила она. — Мой дядя Чапа рассказывал, что они надевают на себя перевернутые горшки и вешают над головой огонь. — Видимо, девочка слышала о шляпах и лампах.
— Да, они так делают. А Чапа — Курчавый, он очень храбрый, это твой дядя?
— Да, он храбрый, и я его люблю. Поэтому меня огорчает, что злой дух, который живет в матери моей матери, приносит ему много горя. Шеф Де Люп умеет разговаривать с духами?
— Нет.
— Хавандшита, наш жрец, тоже не может справиться со злым духом, который поселился в нашей палатке, — продолжала изливать душу Грозовая Тучка. — Этот дух много лжет, он все время говорит, что дакоты будут побеждены. Но это неправда. Хавандшита говорил с духами. Это же ясно, что мы победим, и уайтчичуны будут изгнаны из наших прерий и лесов. Но лживый дух, который вселился в нашу старую бабушку, даже избил меня раз, когда я ему возразила. Ты ведь знаешь, что ни мальчиков, ни девочек у дакотов никогда не бьют.
Тобиас почувствовал жгучий стыд, потому что подумал о побоях, которые ему приходилось переносить у белых людей. Грозовая Тучка причинила ему боль. Он теперь понял, почему Хапеда сказал о «палатке предательниц», но вместе с тем был убежден, что старуха из палатки Бобра предсказывала исход борьбы вернее, чем проницательный Хавандшита. Ему стало также ясно, что Чапе и его маленькой племяннице нелегко жить вместе со старой женщиной, в которую часто вселяется злой дух. Все проявления сумасшествия или других тяжелых нервных болезней, которые индейцы не умели объяснить, они приписывали действию особых духов и обращались с такими больными с необычайным терпением.
Стенки палатки были подняты. Шеф Де Люп видел заходящее солнце над заснеженными вершинами Скалистых гор. Женщины на площадке заканчивали работу. Сестра вождя возвратилась в типи, вместе с нею и старая женщина, вопрошающие глаза которой и высокий открытый лоб уже были замечены делаваром. Уинона называла ее Унчидой и бабусей, значит, это, наверное, была мать изгнанника, отца Токей Ито, — Матотаупы.
Делавар получил превосходный ужин: бизоньи мозги и почки. Обе приведенные с пастбища лошади были привязаны у палатки, они нежно положили друг на друга свои головы. Токей Ито все еще не вернулся. Уинона и Унчида не ложились. С тайным страхом ожидали они исхода борьбы и возвращения вождя.
Притихшее стойбище уже давно погрузилось в темноту, когда издалека донесся звучный победный клич. Женщины поспешили навстречу, залаяли собаки. Поселок приветствовал возвращение Токей Ито и его небольшого отряда. Четанзапа вел лошадь без всадника, а Чапа вез на своем мустанге тяжелораненого.
Токей Ито, сопровождаемый радостно лающим псом, вошел в свою палатку. Полураспущенные черные волосы рассыпались по его голым плечам, на запыленном теле запеклись капли крови, рана на левом предплечье кровоточила. Вождь подошел к постели гостя, поздоровался с ним, осведомился, как он себя чувствует. Лишь после этого он разрешил Уиноне заняться его раной.
— Только перевяжи, — сказал он — Это случайная пуля на излете попала в мякоть. Я ее уже вырезал.
Девушка приготовила повязку из лыка, смочила ее и наложила на руку. Высохнув, такая повязка держится плотно и не сползает. Как только рана была перевязана, Токей Ито отер кровь, стряхнул пыль и сел у огня Он закурил трубку. Уинона тем временем насадила на вертел кусок бизоньего мяса.
Пока жарилось мясо, вождь коротко рассказал гостю о случившемся. Как они отрезали бродягам путь к стойбищу и Скалистым горам, рассеяли их, поубивали.
— Это были ловкие парни, — заключил Токей Ито — Борьба оказалась нелегкой, но и добыча не плоха: ружья, револьверы и боеприпасы к ним. — Вождь затянулся трубкой и лицо его опять помрачнело. — Этих мы победили. Ну, а когда придут другие?..
— Другие? Этого я тоже не могу сказать, — ответил Тобиас сдавленным голосом. — Знаю только одно, сколько бы Токей Ито ни прогонял белых людей, всегда появятся другие… им нет числа, и всякая борьба с ними бесполезна, с ними не справиться и такому великому вождю, как Токей Ито. Длинных Ножей не одолеет и колдовство самого Татанки Йотанки. Хавандшита заблуждается, его духи обманывают. Дакоты не одержали победы. Зачем же Токей Ито борется, почему не посоветует примириться?
— Я послушался собрания совета и еду на форт, чтобы вести переговоры с Джекманом. Чего ты еще от меня хочешь? И почему ты сам Шеф Де Люп, борешься на стороне белых людей, которые без конца гонят и преследуют твое племя? Или ты стараешься покорить свободных дакотов, потому что покорены делавары?
— Борьба для меня — единственная возможность оставаться свободным, — ответил делавар дакоте и самому себе.
— Дакоты тоже принимают к себе смелых людей, как братьев по борьбе. Для дакотов борьба тоже единственная возможность оставаться свободными. Но воины-дакоты никогда не были рабами, что же нам становиться теперь рабами белых людей? Шеф Де Люп у нас никогда бы не был наемником. Он был бы нашим братом.
