– Да это моя подруга там, – прижала ладошку к сердцу Нюра.
– Честно?
– Вот те крест!
– Точно подруга?
– Ну… если честно… я служанка. Но все равно она мне подруга.
– Замужняя?
– Кто? Я?
– Да не ты! А подруга твоя!
– Конечно.
– Так тебя муж ее попросил за ней следить?
– Вы что? Издеваетесь?
– А знаешь, с кем она встречается?
– Если и знаю, так и сказала вам? Да? Сами-то вы кто? Сами-то, наверное, стукачом работаете.
– Я и не скрываю, – засмеялся Мохов. – Да ладно, я пошутил. Я просто хотел с тобой познакомиться, Нюра. Поэтому и заговорил.
– Несете какую-то чушь!
– Мы еще встретимся?
– Разбежалась прямо! Дуру нашел, ишь ты! Грубовато, но молодец. Мохову Нюра понравилась.
Такая не может быть двуличной. Нормальная баба. Но, надо признаться, Мохов плохо разбирался в женщинах. Они его обводили вокруг пальца без труда.
Нюра не стала продолжать разговор, а устремилась к мосту, потому что заметила, что хозяйка рассталась с тем человеком и теперь возвращается.
Мохов проследил, как женщины встретились, и сел в автобус.
Людмила Петровна схватила Нюру за руку, словно срочно искала опору.
– Тебе плохо? – заботливо спросила Нюра.
– Нет, мне очень хорошо, – слабо улыбнулась Людмила Петровна. – Поедем домой.
Она сначала шла молча, а потом испытующе посмотрела на Нюру.
– Ты хочешь знать, с кем я встречалась? – спросила она.
– Ну… Я не знаю… Наверное, хочу. Интересно, все-таки…
– Это мой земляк.
– Из наших краев? Я его знаю?
– Нет. Ты тогда была еще девчушкой…
– Почему ты мне говоришь неправду?
– Я говорю правду.
– Не всю.
– С чего это ты решила?
– Потому что это тот самый человек, о котором ты однажды мне рассказала.
Людмила Петровна внезапно с паническим беспокойством вспомнила, что в страшные минуты одиночества она действительно рассказала Нюре о двух сутках из своей жизни, которые провела с одним человеком, которого никак не может забыть.
Что же это такое? Откуда взялся страх? Почему она так испугалась? Ведь она верит Нюре!
Не страшно было, когда нечего терять. А теперь – есть что, и поэтому холодный ужас охватил душу, как она только подумала, что может снова потерять этого так ей нужного в жизни человека.
– Это он? – спросила Нюра.
– Да, – глупо призналась Людмила Петровна с таким чувством, словно падала в пропасть. – Но зачем это тебе?
– Что зачем?
– Зачем тебе знать, кто это?
– Просто так. Я сама обо всем догадалась… Но ты ведь говорила, что он погиб.
– Если тебя кто-то спросит… Ты понимаешь?.. Ну, Клин… Или еще кто-то… Ты не скажешь?
– Кто меня спросит? – нарочито небрежно пожала плечами Нюра.
Не говорить же хозяйке о том, что вечером Клин будет подробно расспрашивать, что они делали в городе и почему вернулись без покупок!
Клин появился поздно. Нюра еще не ложилась спать. Она сидела на диванчике и вязала.
– Я думал, уже спишь.
– Тебя жду.
– Приятно слышать.
– Доложить должна.
– Ага, вот почему ждешь.
Клин сел на стул, поставив его напротив Нюры.
– Ну что ж! Приступим к делу. Раз так хочешь.
– Может, и не хочу, но ты же все равно приставать будешь.
– Буду.
– Так уж сразу лучше… С плеч долой, заботы нет…
– Молодец! Ты у меня умница. Толковая девочка. Рассказывай. Что-нибудь есть интересное?
– Все интересное, – многообещающе посмотрела на него Нюра.
– Да? – глаза у Клина округлились. – Говори.
– Ну вот. Вышли мы из дому…
– Это я знаю. Дошли до автобуса. Вы сели. Я остался. О ком она говорила?
– О тебе.
– Обо мне? Да что можно обо мне говорить?
– Как ты с носом остался.
– То есть – как с носом?
– Как кот упустил мышку.
– Это она сравнила… меня с котом…
– Да, она.
– Значит, она мышка. Очень интересно! Значит, чем-то я ей мешаю. Хорошо! Не буду рано делать выводы. Продолжай.
– Вот мы едем, едем… На задней площадке стоим. А впереди мужик сидел. Ну, такой видный мужчина. Молодой. Лет на семь моложе тебя.
– И что этот мужик? – Клину сразу не понравилось, что тот был моложе. Он еще не считал себя старым. И, в принципе, был прав.
– Все кивает мне.
– Чего это он распивался? Голова на шее крепко сидит?
– Не знаю… Приглашал. Хотел место уступить. Потому что культурный. Видит, девушка стоит – и пригласил. Что тут такого?
– Девушка стоит… Других разве не было?
– Были.
– Чего ж он тебе уступил?
– Ну, это у него спроси. Я-то откуда знаю. Может, я не такая, как все…
– И ты села?
– Как же я могу? Хозяйка стоять будет, а я – сидеть. Нельзя!
– Ну, и что дальше? Что с этим мужиком?
– А ничего. Вышел на остановке.
– Так чего ты мне о нем талдычишь?
– Не талдычу, а говорю. Будешь грубить…
– Нет, не буду. Продолжай, пожалуйста.
– Ну, вот едем дальше. Потом приезжаем.
– О чем-то ж говорили?
– Ну, о разном.
– К примеру…
– Она про книжку какую-то рассказывала.
– Это похоже. Зачем столько читать? Мне б за это платили, и то б не стал. Пускай интеллигенты книжки читают.
– Ты хоть одну книжку прочитал?
– Да не одну! Семь классов за спиной. Может, даже восемь.
– Не помнишь?
– Давно было. Но разговор-то не обо мне. Валяй дальше.
– Пошли по улице. Заходим в магазин. А там продавец такой.
– Какой?
– Ну, симпатичный. Высокий. Очень даже видный из себя.
– И что же этот симпатичный? Поздоровался с хозяйкой?
– Нет.
– Так зачем ты мне о нем говоришь? Он смотрел на нее? Может, знаки какие…
– Подавал знаки.
– Ну!
– И смотрел.
– Не тяни, Нюрка!
– Только не на хозяйку, – вздохнула Нюра, – а на меня.
– Чего он от тебя хотел?
– А что мужчины хотят от женщин? Разве не знаешь?
– С ума сошла? Значит, он прямо так… знаками… при людях?
– Нет, конечно. Он очень даже приличный человек.
Просто дал понять, что хочет познакомиться. Значит, я ему понравилась. Чего мужчины хотят в таких случаях? Конечно, для начала, знакомства.
– И что ты?
– Я же не какая-нибудь, прости, господи… Повернулась и ушла. Потом мы опять шли по улице. Останавливались у киосков.
– Что искала-то?
– Кто?
– Не ты, конечно. Хозяйка.
– А я тебя не интересую?
– Ты-то при чем в данном случае?
– Видишь ты какой!
– Я ж тебе какое задание дал?
– Какое?
– Чтобы ты запомнила все, что будет делать в городе хозяйка. Правильно?
– А я что делаю?
– Ты говоришь о себе. Весь город на тебя смотрит и знаки подает!
– Не весь город.
– Только мужская половина?
– Ну, если тебе не интересно, я вообще не буду говорить.
– Нет, ты рассказывай. Только больше о хозяйке.
– Хорошо. Вот мы идем по улице. Потом остановились. Ну, вот, стоим. А потом ко мне мужчина подошел. Очень такой видный из себя, симпатичный. Глаза синие-синие. Или серые? Нет, синие были у другого. А у этого серые. И вот он смотрит на меня. А я будто не замечаю. Потом говорит… В общем, тоже хотел познакомиться.
– А хозяйка что?
– А что хозяйка?
– Стоит и слушает, как тебя клеит этот поганый симпатяга?
– Ну, почему? Ее рядом не было…
Нюра прикусила язычок, а Клин оживился, почувствовав, что сейчас получит нужную информацию от болтуньи.
– А где она была? – схватил Нюру за локоть Клин.
– Она-то? Ну, она… Примеряла шляпу.
– Вы ж по улице шли. Потом остановились.
– Да, на автобусной остановке.
– И она шляпу примеряла? На остановке?
– Так рядом же было это… Ну, в общем, торговали тряпками. Ты не перебивай меня… Так знаешь, что он сказал?
Еще целых полчаса Нюра увлеченно рассказывала, как они с хозяйкой шатались по городу и как мужчины приставали к ней, неповторимой Нюре.
Клин подумал, что или она дуреху валяет, или чистосердечная простушка. Никакой информации он не получил.
А вот Нюра осталась собой очень довольна.
КАССЕТА ПЯТАЯ
«Наша негласная война с „Азией“ подходит к завершению. Меня терзают сомнения и недобрые предчувствия. Я был уверен, что Люда, то бишь Людмила Петровна не знает, кто ее муж на самом деле. Она считает, что он крупный начальник, босс, бизнесмен, управляет крупной фирмой и живет по всем требованиям закона.
Уже недалек тот день, когда Драков будет разоблачен. Очень может случиться, что живым в руки органов он не захочет пойти. Тогда гибель его неизбежна.
Что будет с Людмилой Петровной? Как она переживет эти события? Как вообще устроится ее дальнейшая жизнь?
Я теперь постоянно думал о ней. Она не случайно говорила, что муж способен ее убить. Если Дракова мы загоним в угол, если он окажется в безвыходном положении, то он не оставит ее в живых. Драков – слишком большой эгоист и никогда не даст жене свободу. Он считает, что эта женщина принадлежит ему, и ей без него нечего делать на этом свете.
