Я что, похож на извращенца?
Гляжу на него из-под ресниц. Челюсть напряжена, веки отяжелели… Грудь туда-сюда ходуном, а рука, которой он поглаживает мою икру, немного дрожит.
– Если только чуть-чуть.
Воинов мстительно сощуривается и чуть сгибает погруженные в меня пальцы. Я как будто у него на крючке теперь.
– Поговори.
– Да я вообще молчу. Аа-а-ах.
– Вот тут хорошо, да?
– Да! – выдыхаю.
– Сейчас-сейчас, – суетится, накрывая меня собой.
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
Сплоховал. Просто не получилось. Довести ее…
Казалось, вот оно, близко. Но Эмилия так сильно зажималась, так стонала сладко, что залипая на этом, я то как неумелый пацан рвал ритм, то, наоборот, срывался в настолько бешеный темп, что девчонка отъезжала, закатывая глаза. Пот катился градом по спине, капал ей с волос на лицо и ярко-розовые, искусанные и натертые моей шерстью соски. Не особенно внимательный к женскому удовольствию, с Эмилией я просто слетел с катушек. Потом только понял, что передержал. Не была она готова к такому марафону. А себе этим я только смазал финальный кайф.
– Не могу больше… Пожалуйста…
Разглаживаю языком болезненный излом бровей. Ресницы Эмилии трепещут. Тонкие ноги, недавно обвивавшиеся вокруг моих бедер, теперь безвольно раскинуты. В глубокой ямке между ключиц мерцает лужица пота.
– Сейчас… Сейчас.
Ну, нельзя же это оставить так! Облизываю пальцы и проталкиваю руку между нами. Эмилия, не сумев перехватить эмоции, болезненно морщится, мол, когда ж ты уже отстанешь? И от того вдвойне херово. Начинала-то она с энтузиазмом. Чувственная девочка. Просто находка.
Выругавшись, снимаю резинку и довожу себя в два напряженно глубоких толчка. Оргазм – бледная тень того, каким он мог бы быть. Удовольствие вымученное и болезненное. Качественно ее заливаю. Потом буквально на себе тащу в душ. И мою ее, едва стоящую на ногах. Сам мою.
Вернувшись в кровать, Эмилия в один момент отрубается. А я-то выспался. Можно ехать в офис. Но так в лом! Хочется продлить это утро. Первое счастливое утро за долгое-долгое время. Хотя, казалось бы, для радости нет никаких причин. Как любовник я потерпел сокрушительное фиаско. С другой стороны, она девочка. Мне не стоило ждать, что все получится с первого раза. В жизни так не бывает, хотя да… В некоторых точках мне казалось, что Эмилия очень близко. Я сам все испортил непонятно откуда взявшимся мандражом. Пипец, как меня от нее крыло. Как дорвавшегося извращугу. Вполне возможно, мое прекрасное настроение вызвано осознанием того, что Эмилия теперь всегда рядом. Удивительно… Странно. Почти невозможно. Но отрицать бессмысленно.
Убираю с измученного лица девчонки волосы. На бледной коже веснушки выделяются особенно ярко, как и губы, истерзанные не меньше сосков. Увлекся я… Ноль контроля. Как только буду реабилитироваться? Драгоценности? Ну да. Куда они ей?
Ужасно хочется закурить и выпить кофе. Бреду на кухню. Открываю шкафчик без особой надежды, а на полочке стоит моя любимая марка. Мелочи, да? Но я по привычке фиксирую каждую, и в сумме вырисовывается прелюбопытнейшая картина.
Выбиваю сигарету из пачки и, пока готовится кофе, курю в распахнутую форточку. На улице, как и ожидалось, ниже ноля, пол под ногами остывает мгновенно. Хорошо. Я-то до сих пор еще очень разгорячен. С шипением затягиваюсь.
Окна квартиры выходят на тот же сквер, что и окна моей, только с совершенно другого ракурса. Надо бы, чтобы здесь поработали спецы на предмет безопасности. И к Эмилии приставить нормальную охрану, а не одного единственного топтуна, науськанного на этого ее… Стаса. Я об этом еще в командировке думал, но потом отвлекался. Теперь же эти мысли стали навязчивыми. Нельзя допустить, чтобы с ней случилось какое-нибудь дерьмо. Она же моя. Теперь точно. Еще одна зона ответственности.
Думается мне всегда лучше, когда руки чем-то заняты. Я берусь за приготовление омлета. Моя мать, до того как я поднялся, работала поваром в школьной столовой. Готовить я могу, и неплохо. Если, конечно, за столько лет не разучился.
Уже заканчиваю, когда в дверь звонят. Игнорирую, кто к нам может прийти, тем более в такую рань. Выхожу, лишь когда в коридоре слышу топот.
– Ты чего подхватилась? Ждешь кого-то? – удивленно смотрю на Эмилию.
– Ага! Совсем об этом с тобой забыла! Ч-черт…
Так непривычно наблюдать за бестолково суетящейся девчонкой.
– Аля?
– Да! Думала, уже не застану вас, – доносится голос из динамика домофона.
– Нет-нет, я просто в душе была, извините. Поднимайтесь. Пятый этаж. Лифт работает, – пыхтит Эмилия, одновременно с этим натягивая штаны.
– Подружка? – складываю руки на груди. Нет, мне по большому счету все равно, но я думал, что рыжая умнее.
– Не-а. Волонтер. Я решила взять собаку на передержку. Ничего?
– В смысле – взять? На хера? – вскидываю брови.
Эмилия неуверенно пожимает плечами, но ответить не успевает – в дверь стучат. Отступаю вглубь ведущего в кухню коридорчика и уже оттуда наблюдаю за дальнейшим развитием событий.
– Ну, привет! Ох и заставила ты меня поволноваться. Это Толик, знакомьтесь… – фонтанирует энергией гостья, сгружая на пороге квартиры какие-то баулы. Лишь потом мое внимание привлекает Толик – мелкий испуганный чихуахуа. Стремная порода, с дивана спрыгнет – убьётся, но Эмилия в абсолютном восторге. Подхватывает его на руки, гладит между ушей. Сюсюкает:
– Привет, мой хороший.
– Спасибо, что позаботишься о нем. Таких собак обычно быстро разбирают. Только девочка, которая его хотела, сейчас в отъезде. Что-то там у нее случилось. Вот, кстати, его вещи… В переноске паспорт и рекомендации по кормежке. На первое время корм в этом пакете. Потом купишь точно такой же? Объявить сбор?
– Да я сама куплю. – Отмахивается рыжая. – Вряд ли такой малыш меня объест.
В благодарность мелкий пакостник изворачивается и проходится по носу Эмилии языком, вызывая у нее приступ громкого смеха.
– Ты ему понравилась, – улыбается в ответ гостья. – Опыт передержки есть?
– Небольшой. Я на прошлой наделе брала пекинеса на шесть дней, а потом котика-сфинкса. С последним вообще не было проблем. А пекинес скучал.
– Это нормально. Но если случится что-то серьезное – мой номер ты знаешь. В любой момент звони.
