До тех пор, пока дело идет о пояснении понятия «война», с ним можно согласиться, так как это понятие определяет как сухопутную, так и морскую войну. Лишь только же он переходит к учению о ведении войны, то сразу вступает на зыбкую почву, так как учение о ведении сухопутной войны совершенно различно с учением о войне морской. Театр сухопутной войны обычно бывает ограничен прилежащими нападающей стороне областями противника, и лишь позже расширяется. В войне морской театром войны сразу становится все моря, на которых у враждующих сторон есть интересы. Следовательно, в сухопутной и морской войне основания, по которым передвигаются боевые силы, совершенно различны, и, кроме того, потребности в боевых силах для каждого из двух родов войны резко различаются по объему и содержанию.
Это отнюдь не должно приниматься за упрек в адрес фон Клаузевица. Во время своей служебной деятельности генерал не имел ни разу случая ознакомиться практически с морской войной, ознакомиться же с ее теорией он не мог потому, что в его время не было ни одного труда по теории морской войны. Впрочем, можно сказать, что и в настоящее время нет ни одного мало-мальски годного сочинения по этому вопросу.
Теоретической обработки морской войны авторы до сих пор избегали; так, например, существует «История военного дела греков с древних времен до Пирра», написанная Кехли и Рюстовом (1852), очень обстоятельно составленная по древним источникам. В начале предисловия авторы пишут, что книга должна дать солдату сжатое, но, вместе с тем, основательное и полное представление об истории военного искусства в древнее время в освещении, соответствующем состоянию современной военной науки; филологу она должна служить необходимым пособием для правильного и полного понимания тех греческих писателей, которые писали о войнах своего народа и т. д. Наконец в предисловии авторы оговариваются, что разбор морских войн исключен по их незнакомству с морским делом.
Рамки настоящего сочинения не позволяют изложить здесь теорию морской войны, поэтому остается только напомнить читателю о некоторых определениях ее, приведенных во введении. Как ни велика разница в способах ведения войны на море и на суше, тем не менее, существует несколько основных положений, одинаково приложимых и к суше и к морю, как, например: «стараться быть возможно сильнее и потому стягивать все силы вместе».
Руководители афинской политики в самом начале решительной войны, от исхода которой зависела судьба их государства, согрешили против этого положения, послав главное ядро своего флота, 200 трирем с командой в 40 000 человек в отдаленный Египет, имевший для Афин большое, но не решающее значение. Там этот флот вместе с подкреплениями в 50 трирем почти весь погиб, и в решающей войне со Спартой морская мощь Афин не играла сколько-нибудь значительной роли.
Лишь через пять лет после начала войны афиняне предприняли морской поход к лакедемонским берегам с небольшим флотом под начальством Толмида, причем они уничтожили порт и базу Гитейон, вынудили остров Киферу платить дань, разорили побережье. На крупный успех они не рассчитывали и его не имели.
Это согласуется с замечанием профессора Дельбрюка, что афиняне в войне имели не положительную цель – подчинить врага, а отрицательную – отразить врага и отбить у него охоту к нападению, – что и указывает на недостаток правильных понятий о ведении морской войны.
А, между тем, Кимон еще в 465-463 гг. до н. э. подчинил восставший остров Фасос, разбив сперва его флот и подвергнув его затем двухлетней блокаде, преследовавшей положительную цель – овладеть Фасосом. Это же повторили афиняне в 458-456 гг. до н. э. в войне под начальством Перикла с островом Эгиной, и, наконец, в 440-439 гг. до н. э. в войне с Самосом.
И в более поздние времена сильный флот во всех решительных войнах добивался желательного исхода, преследуя положительную цель.
Но афиняне этого не придерживались. Во время пелопоннесской войны они послали маленькую эскадру под командой Формиона в Рионский пролив, чтобы подорвать торговлю и помешать продвижению спартанских войск на запад лишь на третий год, тогда как с этого следовало начать и делать это все время.
Флот этот одержал победу над флотом неприятеля, вдвое превосходившим его, после чего Формиону было послано небольшое подкрепление, которое, впрочем, подошло слишком поздно, так как до его прибытия Формиону уже удалось одержать еще одну победу над спартанским флотом, превосходившим его вчетверо.
По заключении так называемого тридцатилетнего мира враждебные выступления спартанцев и афинян прекратились, однако не на весь указанный период, не на все тридцать лет. На взаимоотношения отдельных греческих государств мир не имел почти никакого влияния, хотя в мирном договоре и были затронуты общегреческие вопросы. Соперничество и споры на почве торговли, бывшие всегда очень острыми, продолжались как и прежде. Эта эпоха не содержит ничего интересного для истории морских войн, так как морские государства не имели столкновений на море.
Перикл, чтобы удержаться во главе государства, привлекал народ на свою сторону играми и общественными работами. Наряду с политическими делами, сооружение грандиозных построек заняло целый ряд лет. Он поощрял, кроме того, основание новых колоний, обративших на себя всеобщее внимание: Новый Сибарис и Фурии в южной Италии (445-443 гг. до н. э.). На постройки он тратил такие громадные деньги, что на покрытие их не хватало доходов государства – одни Пропилеи обошлись всумму свыше 2000 талантов.
Для покрытия этих расходов он самовольно тратил государственные суммы, предназначенные для совершенно иных целей. За это он не раз подвергался нападкам со стороны Фукидида и олигархической партии. В 442 г. до н. э. Фукидида удалось удалить путем остракизма, и после этого Перикл продержался более десяти лет как единовластный правитель, пользуясь своим влиянием на народное собрание и другие учреждения.
Наряду с крупными постройками Перикл не переставал заботиться о безопасности государства и о флоте. Он увеличил число кораблей и ангаров для их хранения в военных портах, построил громадный склад для инвентаря (скенотеку). Наконец, в продолжении круглого года он содержал эскадру из 60 учебных судов с командой около 10 000 человек, получавших жалованье.
Организация торговых портов была в отношении как материальном, так и административном, доведена до такого совершенства, что удовлетворяла самым строгим требованиям, поэтому торговля процветала. С развитием торговли и богатства появилась роскошь, приток иностранцев и порча нравов, чему способствовало и то, что сам Перикл, отличавшийся в молодости строгой нравственностью, в 445 г. до н. э., будучи уже 50 лет, развелся с женой и взял себе в дом в качестве наложницы красивую и умную, но предосудительную милетянку Аспазию, чем нарушил мир в своей собственной семье и подал скверный пример народу. О самом Перикле, который в молодости был образцом выдержанности, говорили, что с обретением власти он стал грубым, как это уже было видно из обращения его с союзниками. Порча нравов стала наблюдаться мало помалу и среди низших слове населения, привыкших к невиданным прежде удовольствиям и бесплатным зрелищам.
Это затронуло и флот, стоявший на высоте до этого времени, так как во главе его стояли выдающиеся люди старой школы. С началом же общего развала флот начал быстро деморализоваться, хотя он и находился в расцвете своей мощи и боеспособности в первое время правления Перикла.
В 440 г. до н. э. началась открытая война малоазийского города Милета с близлежащим островом Самосом за обладание городом Пиреном на Меандре; милетяне, потерпев поражение, попросили у афинян помощи против самосцев. Перикл использовал эту просьбу для немедленной отправки к Самосу эскадры в 40 кораблей, которые быстро завладели островом и, вопреки обычаям аттического союза, заменили там олигархической правление демократическим, отвезли на Лемнос 100 самосских заложников, а затем, оставив на Самосе афинский гарнизон, вернулись обратно.
Самосские олигархи вошли в сношение с Писсутном, персидским сатрапом в Сардах, и при его поддержке вторглись на Самос, захватили афинский гарнизон в плен и передали афинян персам, после чего вернули с Лемноса своих заложников. Заключив затем союз с византийцами и объявив себя и их отделившимися от морского союза, они предприняли поход против Милета.
Перикл, по получении известий об этом, немедленно отплыл на Самос с эскадрой в 60 кораблей – вероятно, из постоянного состава, но не дойдя до острова, отослал 16 кораблей, частью для разведки, частью же за помощью на Хиос и Лесбос.
С оставшимися 44 кораблями он встретил у острова Трагия возвратившийся из Милета самосский флот, насчитывавший вместе с 20 транспортами 70 кораблей, и разбил его. По прибытии подкреплений из Афин (40 кораблей) и от Хиоса и Лесбоса (25 кораблей), Перикл высадился на Самосе, разбил самосцев, окружил город тремя валами и блокировал его с моря.
