давно.
— Она как бы… напала на меня, — Каллиас рискнул.
Адриата вскинула руки в мольбе к богам, поворачиваясь на каблуках, как будто она больше не могла даже смотреть на него. Даже его отец выглядел немного огорчённым.
— Она напала на тебя.
— Только немного.
— Каллиас.
— Правда, папа. Джерихо привела меня в порядок за считанные секунды.
— И что ты сделал? — спросила его мать, всё ещё стоя отвернувшись, зажав переносицу большим и указательным пальцами. — Когда она напала на тебя, что ты сделал?
Всё было немного размыто между ужасным ударом её клинка, погружающегося в его икроножную мышцу, и его собственным криком. Его плечи напряглись, и он сел прямее.
— Один из наших солдат пришёл мне на помощь. Я приказал им остановиться, захватить её живой, но они не услышали, они… они ранили её. Сильно.
Звук, который она издавала, то, как она боролась, чтобы подняться, даже истекая кровью… Боги, он видел гораздо худшее на этой войне, но это было зрелище, которое он никогда не забудет.
Хотя и не так сильно, как пожар. Ничто и вполовину не будет преследовать его так сильно, как та ночь; ничто не могло быть хуже, чем воспоминания о том, как он искал в горящих развалинах свою младшую сестру, звал её, крича сквозь почти перекрытого дымом горло, уворачивался от пламени и падающих обломков, в то время как дворцовый персонал бежал в противоположном от него направлении.
И хуже всего то, что он всё ещё помнил выражение глаз своей матери, когда он очнулся снаружи с сотрясением мозга от падающей балки. Охранники, которые вошли за ним, нашли его, вытащили его, но не Солейл.
— Я вернулся, — сказал он, стряхивая воспоминания. — Я заставил боевых целителей поработать над ней ровно столько, чтобы она выжила, чтобы я мог допросить её, чтобы быть уверенным. И я уверен.
Адриата долго стояла неподвижно, и единственным движущимся предметом среди них был лёгкий ветерок, который врывался из открытого окна и кружился по комнате, трепеща бумагами и шевеля тонкие пряди её волос. Они с отцом обменялись взглядами, затем снова посмотрели на неё, затаив дыхание в ожидании.
— Приведи Джерихо, — сказала она гораздо тише, чем раньше, сжав кулаки по бокам.
Со склоненной головой она больше походила не на королеву, а на мать, и напряжение с его плеч немного спало.
— Мы встретимся там, где ты её держал. Я… Мне надо увидеть это самой.
Каллиас склонил голову, хотя она и не смотрела на него.
— Да, Ваше Величество.
Это, наконец, смягчило её и, повернувшись, она посмотрела на него, её глаза потеряли часть своего огня.
— Каллиас. Формальности здесь не нужны.
Его уши загорелись.
— Прости, мама. Привычка, полагаю.
Сорок минут. Новый рекорд. Он сделал мысленную пометку сообщить Джерихо и Финну, когда у него будет свободная минутка.
Его мать подошла к нему и облокотилась на стол, её глаза изучали его со своей обычной проницательностью, выискивая любые секреты, которые он предпочёл бы скрыть.
— Дело не в том, что я тебе не доверяю. Ты это знаешь. Но это… это…
— Невозможно, — произнёс его отец.
Его глаза были прикованы к окну, и Каллиаса встревожил их пустой взгляд. После пожара он был склонен к приступам рассеянности, и они только усиливались ко дню рождения Солейл. Сейчас было потенциально худшее время для короля, чтобы погрузиться в собственные мысли.
— Папа, — сказал Каллиас, и Рамзес медленно посмотрел на него. — Ты первый, кого она узнала без нашего вмешательства. Она помнила тебя из всех нас. Может быть, ты сможешь добраться до неё там, где мы не сможем.
Прерывистый вздох. Рамзес провел рукой по бороде.
— Я могу… Я, конечно, могу попытаться. Я хотел бы попробовать. Знаем ли мы, почему её воспоминания повреждены?
— Всё, что мы знаем, это то, что это не магического происхождения. Была ли это травма от пожара или что-то, что сделал Никс… — Каллиас беспомощно пожал плечами. — Джерихо может видеть лишь это.
— Мы перейдём этот мост, когда доберёмся до него, — сказала Адриата тем же жёстким тоном, который был у Каллиаса, когда он пытался не позволять себе чувствовать. — А пока давайте убедимся, что Никс не внедрил только что своего первого шпиона в наш дворец.
В горле у него пересохло.
— Я позову Джерихо.
ГЛАВА 18
СОРЕН
Как оказалось, совпадение крови был значительно менее волшебным и таинственным, чем это представляли Вон и Джерихо. Сначала они взяли по капле её крови и крови Вона и смешали их вместе. Джерихо провела над ним рукой, нежно-зелёный свет вспыхнул на кончике её пальца и упал, смешавшись с кровью. Смешанные капли приобрели аспидно-серый цвет.
— Общей крови нет, — объяснил Вон.
— К счастью, — добавила Джерихо, подмигнув своему мужу.
Щёки Вона порозовели. Затем он взял кровь Сорен и Адриаты. На этот раз капля магии заставила кровь вспыхнуть ярким белым светом.
Совпадение.
Рамзес начал плакать. Адриата просто вышла из комнаты. После этого Сорен её не видела и не знала, что с этим делать, убеждена королева или нет. Но это не имело значения — не тогда, когда остальные верили в это.
Не прошло и пары дней, как Рамзес настоял на том, чтобы объявить о её возвращении в королевство. «Праздник, — сказал он, — чтобы приветствовать её дома». Каллиас не согласился, Финн и Джерихо проголосовали против него, и теперь… теперь она потела.
И не только из-за проклятой богами влажности. Честно говоря, с чего это они взяли, назвав эту липкую, тепловатую погоду зимой? Если ветер не вгрызался им в лица острыми, как сосульки, клыками и не обжигал губы до шелушения, они не имели права называть что-либо зимой.
Она сказала об этом Джерихо, которая просто закатила глаза, ещё раз резко дёрнув Сорен за волосы. Они занимались этим несколько часов, Джерихо пыталась привести неконтролируемую гриву львиных вьющихся волос Сорен в некое подобие преднамеренной укладки, и Сорен начала думать, что Джерихо получала садистское удовольствие, вырывая из неё крики боли. Ей было легче контролировать себя, когда её чуть не распороло пополам.
Энну никогда не волновало, что её волосы растрепаны. Но, с другой стороны, Энна так и не удосужилась сообщить ей, что она из Атласа. Так-то.
— Ты ничуть не изменилась, — внезапно сказала Джерихо, её следующий рывок был немного мягче, и она встретилась взглядом с глазами Сорен в зеркале в золотой раме.
Было широко известно, что в Атласе находятся самые процветающие золотые рудники на континенте, и они не стеснялись демонстрировать это во всём — от стен и
