Дело в том, что у мудрой Хадиджи созрел некий план, который мог не только разрешить в какой-то мере сомнения Мухаммеда о природе таинственного вестника, но и дать ответ на волнующий ее, Хадиджу, вопрос о том, что же, собственно, происходит с Мухаммедом. Не следует забывать, что эта достойная женщина, с полным основанием почитаемая как мать верующих, сама не обладала никакими сверхчувственными наклонностями и по заботливому простодушию еще много лет назад, когда у Мухаммеда появились первые необычные приступы, предлагала обратиться ему к врачам или заклинателям.
И вот, когда в следующий раз ночной гость вновь пришел в их спальню, Мухаммед тотчас разбудил Хадиджу.
– Он пришел, – сказал Мухаммед, – но сколько Хадиджа ни всматривалась в темноту, она никого не видела – для нее комната была пуста.
– Встань, – сказала Хадиджа, – и сядь около моего левого бедра. Мухаммед встал со своего ложа и сделал так, как просила Хадиджа.
– Видишь ли ты его? – спросила она.
– Он здесь, – ответил Мухаммед, глядя в темноту широко открытыми глазами.
– Тогда обойди вокруг постели и сядь у моего правого бедра, – попросила Хадиджа. – Ну как, ты все еще его видишь?
И так как Мухаммед опять ответил утвердительно, Хадиджа снова попросила его встать и устроиться по-другому; на этот раз она усадила его между колен. Но и это не помогло – Мухаммед все так же отчетливо видел стоящего в комнате человека, кто бы он ни был – ангел или сатана. Тогда незаметно для Мухаммеда, который продолжал сидеть, не спуская глаз с места, где находилась человеческая фигура, Хадиджа раскрылась.
– Видишь ли ты его? – в четвертый раз спросила она.
– Нет, – ответил Мухаммед, ибо таинственная фигура мгновенно и бесшумно исчезла.
– О, сын моего дяди, – воскликнула мудрая Хадиджа, – возрадуйся и успокойся! Слава Богу, он ангел, а не дьявол.
Действительно, для нее, Хадиджи, ангельская природа пришельца из потустороннего мира не вызывала больше сомнений – только для целомудренного ангела, этого дитя света, невозможно было оставаться в комнате после ее бесстыдного поступка. Дьявол бы и не подумал удалиться при виде ее наготы.
Для Мухаммеда, конечно, проблема так просто не решалась, и только через много месяцев путем молитвы и религиозных размышлений он пришел к тому же выводу, что и Хадиджа, – не дьявол, а ангел является ему в видениях, и слова, которые он произносит, есть слова самого Бога, обращенные лично к нему, Мухаммеду. Окончательно убедили его в этом последовавшие вскоре новые откровения, а также вестник из потустороннего мира, который не то три, не то четыре раза, в минуты самого крайнего отчаяния Мухаммеда, представал перед ним в человеческом облике, чтобы произнести только одну неизменную фразу:
– Мухаммед! Ты пророк Бога, а я Джибрил!
И каждый раз Мухаммеда при виде Джибрила охватывал ужас: может быть, поэтому в дальнейшем откровения чаще всего не сопровождались видениями.
Пять коротких строк, продиктованных Мухаммеду на склоне Хиры в одну из ночей месяца рамадана (эта ночь в дальнейшем получила название Ночи Свершения, или Ночи Могущества), содержали важнейшие сведения о сущности Бога и его отношении к человеку.
Бог в них определен как всемогущий творец, ни на секунду не покидающий мир в своей творческой заботе – он созидает непрерывно и непрерывно являет чудесную, сверхъестественную способность творить сложное, совершенное и прекрасное. Как пример всемогущества Бога приведена его способность созидать самое сложное и совершенное существо на земле – человека. Также по его воле, предуказанным им способом, возникают ежесекундно на земле все растения и животные; мир сверхчувственный пронизывает реальный мир, и только поэтому реальный мир может существовать, а следовательно, хочет того человек или нет, вся его жизнь протекает в Боге, даже если он мыслит себя вне зависимости от Бога, не подчиненным и неподвластным ему.
От Бога зависит не только, так сказать, биологическое существование человека. В откровении говорится, что щедрейший Бог научил человека тому, чего тот не знал, «каламом» – тростниковой палочкой для письма, которой пользовались арабы. Отсюда следует, что Бог является основным источником знания для человека и это знание нисходит к человеку в виде «писания».
Легко видеть, что те самые идеи, из которых исходил Мухаммед с самого начала своих религиозных исканий и подвижничества, чудесным образом возвратились к нему. Для Мухаммеда это означало полное подтверждение правильности избранного им пути, почти полное (и, несомненно, чудесное) совпадение хода его мыслей и его интуиции с божественным промыслом. Это должно было вдохновлять Мухаммеда и наполнять чувством законной гордости, ощущением могущества, проистекающим из того, что его воля находится в согласии с волей Бога; и во всех случаях, когда его, Мухаммеда, воля совпадает с волей Бога, произнесенное им «Да будет!» одновременно является произнесенным самим Богом, и никакая действительность не сможет устоять перед этим «Да будет!». Он скажет: «Да будет!» – и будет именно так. Но только в случае совпадения воли его и Бога.
Во время первого откровения Джибрил не зря явился спящему Мухаммеду с покрытым неведомыми письменами свитком, невыносимую тяжесть которого Мухаммед столь явно ощутил на своей груди. По-видимому, уже задолго до начала пророческой деятельности у Мухаммеда сложилось достаточно четкое представление о некой божественной книге. Книге с большой буквы, Книге, хранящейся на небесах и содержащей самые сокровенные познания, необходимые человеку. Это – написанный самим Богом, всемогущим Аллахом, Коран, что в переводе означает «Чтение». Коран, предназначенный исключительно для арабов. Другие народы уже получили от Бога свои священные книги – их ниспослал Бог во множестве, последняя из них была поведана устами пророка Исы. Арабам же священная книга посылалась впервые, и чтобы облегчить ее понимание, она посылалась на чистом арабском языке, словами ясными, смысл которых доступен каждому, чье сердце не извращено.
В священную Ночь Свершения, или Ночь Могущества, именно отрывок из небесного Корана Джибрил сообщил Мухаммеду, и тем самым было положено начало Корану земному – точной копии небесного подлинника.
У Мухаммеда не было никаких сомнений, что лично он сам не имеет никакого отношения к авторству Корана. Сама форма сообщений из потустороннего мира убеждала его в этом. Во время первого откровения отрывок из Корана ему поведал ангел Джибрил, который и впоследствии нередко навещал его с той же целью – ведь общаться с пророками и сразу или по частям передавать им точный текст небесных книг, написанных самим Богом, было, так сказать, специальностью Джибрила чуть ли не с сотворения мира: как было совершенно точно установлено в дальнейшем, ангел Джибрил двенадцать раз являлся Адаму, четыре раза – Еноху, сорок два раза – Ибрахиму, четыреста раз –
