не то подумали. Руки у нее обожжены, пусть не полностью, но очень больно даже чуть-чуть притронешься. И чтобы ее отвести без голословного и бестолкового бормотания, остается только потянуть за талию. А как еще? Ноги — низко, за грудь — откровенно безнравственно, за прическу — ей самой противно. Да не культурно это — лапать грязными руками такие воздушные волосы.
Пришел к воде, на самом видном, между прочем, месте, посадил ее, заставил опустить руки в прохладную воду. Больно еще, милая? Понимаю, по большому счету тебе бы сейчас проколоть антибиотика и витамины, обмазать мазью или, хотя бы, стрептоцидом места жгучего ожога. Но нет ведь ничего, кроме этого родника!
Прохладная вода позволила ей немного облегчить боль и вернуться в действующую реальность. Рядом же такой красивый и притягательный мужчина! Вика несмело улыбнулась, посмотрела на меня, как ей казалось, сексуально-мило, а мне жалостливо-грустно. Я ее не обманул, щедро глянул в ответ, посулил:
— У нас нет ничего жесткого и медицинского, так что ничем колоть тебя не будем. И врач-мужчина не станет нахально щупать тебя хотя бы взглядом. Все будет хорошо!
Ну все, как мог, поддержал, Вика заулыбалась и уже не робко-болезненно, а притягательно-завлекательно. Мужчины без памяти, парни задрыгали конечностями. Отошла хоть немного, милая. А то! Сексуальные отношения самые базисные, дошедшие до нас от еще примитивных троглодитов. Штамповать себе подобных при любой возможности — это закон всех живых, иначе сдохнешь, как вид. И если Вика об этом вспомнила, то слава богу!
Подмигнул ей поощряюще, не в плане разврата, понятно, а как поддерживающие слабое здоровье. Мы еще и проживем!
Так, теперь из практики. Теоретически-голословно я знал, что в сыром виде речной ил местами лечебный, или иногда лечебный, и он здорово помогает. Короче, попробуем на деле. Вам ила не надо? Ну а у нас хуже уже не будет, не в страшную же пасть здоровенному крокодилу я ее засовываю?
Осторожно обмазал все обожженные места рук, стараясь не делать ей больно. Натерпелась уже. Затем обхватил ладонями ей голову в сфере висков, постарался перенести жизненную энергию. Биоперенос называется. Иногда очень даже помогает. Не знаю, я не шаман, получилось ли чего, не скажу. Во всяком случае, в результате я явно ослаб, а Вика смогла заснуть, отойдя от сильной боли. Тогда это мне казалось самым обыденным и само собой разумеющемся. Я же не знал, что в будущем это девчуля вытащит это в качестве железобетонной причины таскаться всюду за пушистым мной!
Но пока все было хорошо. Даже Наташа, пришедшая к нам с контрольной проверкой, не нашлась к чему придраться и устроить большой скандал. Хотя шла она сюда с четкой задачей — поймать и огрести обоим — мне с дочерью — на горячем. Тоже мне подумала, что я ей Казанова — сначала позаниматься любовью с матерью, потом еще и с дочерью?! Кстати у меня еще и с Наташей интима не было, гребаный остров! Может, она и из-за этого столь придирчива и вспыльчива до нельзя?
Но нет, так нет. Вика уютно лежала на жиденькой охапке молодых ветвей кустарника, положив голову мне на живот вместо подушки. Ничего фривольного в этом не было, скорее отцовского. Наташа, что не менее важно, считала так же. Она смягчилась, присела на корточки около нас, тихонечко спросила:
— Выздоравливает понемногу?
— Должна, — поддержал я ее, в душе подивившись решительному оптимизму. Был бы здесь антибиотик или другие сильнодействующие лекарства, можно было не тревожиться и мне. Но на острове это будет кошмар! Или, хотя бы дней десять — двадцать тяжелого времени у нас и беспробудной лежки у нее. Ничего не поделаешь, дикие места, цивилизацией здесь еще не пахло!
Видимо, что-то у меня пробилось на лице, Наташа в скепсисе покачала головой, то ли не согласная с моим пессимизмом, то ли, наоборот, громя в думах мой оптимизм.
— Кушать будешь? — спросила она меня, настраиваясь на серую обыденность, где все всегда голодны, а еды не хватает.
— Буду, — подтвердил я радостно, — тащи, что осталось. Мясо нечего жалеть, испортится только понапрасну.
— Я так рада за тебя, и за себя тоже, — улыбнулась Наташа, — обычно приходится бдительно экономить, чтобы хоть немного осталось на завтра. А с тобой разжиреешь, не заметив!
Она дала мне легкий подзатыльник, любя, конечно. Я ей в ответ шепнул, что у нас есть некоторая возможность придержать форму, остались бы одни. Наташа многообещающе провела по лицу.
Семейный интим, легкий и волшебный, был грубо нарушен родимой дочерью. Не общей, правда, но тем не менее. Она, казалось бы, спала десятым спокойным сном, не видя и не слыша нас. Но вдруг сказала, не открывая глаз:
— Мама мне тоже, пожалуйста, принеси пару кусочков этого вкусного мяса. Очень уж кушать хочется, аж желудок поскуливает.
Однако, я не стал идти на поводу у Вики, придя к совсем другому, радикально противоположенному выводу:
— Не зачем сюда таскать мясо, лучше как-нибудь сами дойдем до костра. Ты относительно легкая, прошвырнемся как-нибудь, не обломимся.
Вика хотела было возразить просто из принципа, как женщина мужчине. Но текущая температура было жестко за меня, и ей пришлось промолчать. Ведь погода в этом районе была сугубо экваториальной — жаркой днем, и относительно холодной ночью. При чем, я полагал, что весьма относительной. До нуля градусов здесь не доходило очень даже много. А тело, нагревшись днем, ночью очень резко реагировало на любую прохладу. Получишь воспаление легких или даже ОРЗ, тоже достаточно.
А у костра все же тепло и уютно, можно поесть и поспать до полуденной жары. Так и проспишь всю нехорошую болезнь.
К моему большому удивлению, девочка моя, поднявшись с моей помощью, пошла легко, правда, опираясь на меня. Но все равно, это весьма заподозрило меня. Она, что дурит меня (нас)? Таким образом, потихоньку отбирает мужчину у мамы? Вот ведь какая гадина.
Или, это я столь эффективно ее лечил? Обалдеть какой лечебный ил, переход энергии от меня к ней сугубо сильный? Спасибо, конечно, очень тронут. На публике я, пожалуй, соглашусь, особенно при красивых женщинах. Но про себя промолчу, хе-хе. Слишком уж я стар, и пусть водный источник меня омолодил, но разум-то такой же, пусть и пропитан сейчас гормонами.
Вика, между прочим, мои испытующие взгляды видела, но явно сознательно промолчала, что резко меня подвигло к первой из предложенных версий. С женщинами всегда так — не верь им, подозревай, в 99 % из 100 не ошибешься. Как они живут после этого?
Хмыкнул, поел у костра еще
