сочетание. Жалко, ещё горячее, придется подождать.
Кентаро улыбнулся. Сто из ста. Такие улыбки надо запретить сводом законов Шавасаки. Пиалка в его длинных пальцах тоже замерла, а вот в карих глазах, кажется, уже забушевала буря.
До меня только сейчас дошло, что он меня тоже оценил со всех сторон и явно остался доволен увиденным.
— То, что у Алона хороший вкус, — наконец-то сказал Кентаро.
Так-так, у Алона. Не у «господина Ноаха», не у «моего клиента», а вот так по имени просто. Давно друг друга знают? Общаются не только по работе? Очень интересно.
— Вы мне льстите, — сказала я.
— Вы слишком хорошо знаете себе цену, Марджари, чтобы лесть хоть что-то значила, — улыбнулся он одними глазами и сделал глоток.
Я повторила за ним. Что ж, с Кентаро Дайгу сложно спорить, он прав. Пустой похвалой и сладкими речами меня не взять.
Время, отведенное на приветственное растягивание, истекало. Надо переходить к делу. Это и польза, и не буду отвлекаться на мысли, которые совсем не к месту.
— Кентаро, мне нужны ответы, — наконец сказала я, глядя прямо на него. — Если вы решили мне помогать, то нужно играть на одном даси, дабы разный ритм не дал остальным понять, что мы ничего не знает друг о друге.
— Хотите познакомиться поближе? — тут же поймал он мою оговорку, будто выскользнувшую из гнезда птицу.
— Возможно, — ровно сказала я. — Но сейчас меня волнует Алон и его наследство.
На лице Кентаро промелькнуло разочарование, но тут же появилась деловая сосредоточенность. Так тебе и надо, господин адвокат. Сначала дело, потом тело.
Как ни странно, больше ни в словах, ни в взгляде Кентаро больше не было ничего, намекающего на шашни. Работа, значит, работа. Хоть уже и не было сомнений: стойку он на меня сделал такую же, как и я на него.
— Что ж, Марджари, вот что у нас получается. Ваши свёкры в любом случае будут настаивать на прохождении ритуала. Но это опасно, говорю сразу.
От слов стало холоднее, будто я уже стою в склепе Ноахов.
— Запретные артефакторы — это не тот род, с которым хочется прогуляться за ручку под луной ночью. От них стоит держаться подальше.
— Намекаете, что не стоит вообще туда идти? — уточнила я, отставив пиалу.
Кентаро хмыкнул:
— Другая на вашем месте спросила, нужно ли в таком случае отказаться от денег Алона.
— Я не другая, — улыбнулась так, что сразу стало ясно: играю до конца.
— Марджари, скажите честно, вы настолько любите деньги или вам не нравится, что кто-то хочет сорвать вашу сделку с Алоном? — прямо спросил Кентаро.
Хороший вопрос. Правильный.
— И то, и то, — честно ответила я. — Наш договор купли-продажи, тьфу, о заключении брака касается только нас двоих. Ни Юдит, ни Давид тут участия не принимали и принимать не будут.
— Даже, если будет угроза вашей жизни?
— Я — ши-хотори, — напомнила ледяным голосом, — поэтому ещё большой вопрос, кому именно будет угроза.
В карих глазах Кентаро вспыхнул одобрительный огонёк.
— Цук побери, вы мне однозначно нравитесь.
Дорогой мой адвокат, если бы я была мужчиной в этой одежде, ты бы без всяких слов понял, что ты мне нравишься тоже.
— Рада это слышать, — кивнула я, сохраняя на лице невозмутимость и наливая чай по второму кругу. — Поэтому буду бесконечно благодарна вашим советам, как поучаствовать в милом мероприятии тётушки Юдит и дядюшки Давида и при этом остаться в здравом уме, не лишившись каких-то частей тела.
Он переплёл пальцы, невольно мой взгляд задержался на них. Интересно, играл ли Кентаро на каких-то струнных инструментах? С такими пальцами у него была бы тьма поклонниц.
— Документально всё оформлено верно, не подкопаться, — сказал он. — Алон оформлял всё в нашей конторе, пользуясь услугами джапонских юристов.
Я задумалась. Так, что у нас выходит в таком случае. Джапонские законники известны своей щепетильностью и основательностью. С ними сложно спорить, потому что практически на каждый тезис будет свой пункт с массой подпунктов. С тлен-авивскими в этом плане полегче. Талмуды законов будут потоньше, но тут всех в ход идёт врождённый талант крутить законы так, что не будет ничего нарушено, в то же время одобрено то, что надо клиенту. Не зря же говорят: «Дай тлен-авивскому адвокату всего два выхода, и он появится из третьего».
Всегда были эпичными дела, когда сходились джапонский защитник и тлен-авивский обвинитель в суде. И наоборот. Не слушания, а просто особый вид искусства.
— Понятно. То есть тут исключительно, если меня захотят убрать физически?
Кентаро откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Я бы опустил это «если», Марджари. Ноахи — талантливые артефакторы, они сделают так, что вы не переживете ритуал, но при этом выкрутятся, поверьте. В итоге эта прекрасная квартира и кот ещё и отойдут им.
— Что??? — Я чуть не выронила кусочек желейного лакомства, которое взяла из вазочки. — Моя квартира? Мой кот?
Кентаро кивнул:
— Есть такой закон в Тлен-Авиве, что имущество почивших детей переходит к родителям, как и родителей — к детям. Вы — вдова Алона, значит, и всё ваше…
Я выставила вперед ладонь, давая понять, что не стоит продолжать.
— Ничего. Ни-че-го они не получат. Слово ши-хотори. Поэтому давайте не ходить вокруг да около и определяться, что мне нужно, чтобы обойти их козни.
Теперь меня уже распирала злость. Я прекрасно понимала, что можно распрощаться, написать отказ от наследства, хорошенько запереть дверь и снова заняться своими урнами, но… интуиция подсказывала, что от меня так просто не отстанут.
Кентаро помолчал, потом кивнул, явно ещё раз одобряя мой настрой.
— Алон позаботился об этом. Оставил кое-какую защиту в храме бога-тени Кагеноками. У меня есть камень-ключ, который позволит отпереть нужный ларец так, чтобы за нами не гнались все жрецы Шавасаки.
— Нашёл место, — проворчала я.
На лице Кентаро появилось удивление:
— Что вы имеете в виду?
— Не обращайте внимания, личное, — отмахнулась я и тут же, помедлив, уточнила: — Вы говорите, что Алон позаботился… то есть, он предполагал, что может возникнуть подобная ситуация?
— До сих пор предполагает, — отрешённо произнес он.
Предполагает…Минута… То есть…
Я вмиг перехватила запястье Кентаро и сжала:
— Алон жив?
Он внимательно изучил мои пальцы на своей руке, не торопясь с ответом. А потом медленно поднял глаза, и красивые губы дрогнули в такой улыбке, что мне одновременно стало и жарко, и холодно.
* * *
Любая прогулка, когда дело к ночи, в храм бога-тени Кагеноками — это совсем не то времяпровождение, на которое хотелось бы рассчитывать в такой компании. Хотя,
