Не боясь зацепится за острые края обломанных деревяшек и старых ржавых гвоздей, Сона буквально нырнула в это отверстие и, несмотря на весьма болезненное приземление, тут же бросилась бежать дальше.
И снова мрачный длинный коридор.
Немного не добежав до заваленной лифтовой шахты, она резко повернула направо в одну из квартир, где когда-то случился пожар.
Забежав на кухню, Сона рывком сорвала старую тряпку и попала в техническое помещение. Далее спуск по трубе – и вот она на втором этаже.
Перепрыгнув старый диван и миновав покосившийся обгоревший шкаф, Сона буквально выпрыгнула в окно, за которым была пожарная лестница.
Девушка не стала тратить время на то, чтобы спуститься безопасным путем, а совершила еще один отчаянный прыжок на открытые мусорные баки под окном у стены здания.
Тут она наконец позволила себе сделать короткую передышку. Однако организм поспешил о себе напомнить и тут же дал полный расклад по своему состоянию.
Кровь продолжала стучать в висках, дыхание было хриплым и тяжелым.
– Не могу… – легкие уже не справлялись, а слюна превратилась в какие-то вязкие сопли. – Не могу бежать, – девушка снова оглянулась, но за спиной никого не было.
Глаза в панике обследовали фасад здания, искали силуэт валькирии, но… ничего. Даже этого жуткого стука каблуков. Как она вообще на каблуках развивает такую скорость?!
В любом случае, оставаться здесь нельзя. Нужно было как можно скорее добраться до нижнего города, а там, возможно, ей удастся скрыться в тоннелях заброшенной канализации.
Но стоило Соне оторвать взгляд от старого кирпичного дома, по которому минуту назад она спускалась, и двинуться к выходу, как внутри все замерло. Казалось, даже сердце перестало стучать.
Прямо на выходе из переулка стояла та самая горничная. Сона не видела лица, но видела ее глаза. Видела силуэт.
“Проклятье”
За проклюнувшимся в груди страхом потянулось отчаяние и вместе с ним дикая усталость.
– Ты ведь не отпустишь меня, да? – девушка просто упала на колени, понимая, что уже не в силах сделать и шага. – И вся эта херня про “ты не виновна” – всё чушь, да?
Вместо ответа валькирия подошла к Соне. Все тот же белоснежный фартук. Все тот же замочек из ладоней поверх него, и все та же добродушная, но уже до усрачки пугающая улыбка.
“Она даже не вспотела. Выглядит так, словно ждала меня здесь, пока я неслась сломя голову через весь квартал”
Валькирия, продолжая улыбаться, посмотрела на девушку сверху вниз.
– Не все, мисс Сона. Я по-прежнему считаю, что вами бессовестно воспользовались, и, если вас это успокоит, могу заверить, они понесут за это наказание, а наказывать я, поверьте, люблю и умею.
– Но меня ты не отпустишь? – девушка исподлобья взглянула на Риту, продолжая тяжело дышать.
– Боюсь, что нет. Просто не могу себе это позволить. А сейчас, – Сона и заметить не успела, как рука в ажурной перчатке оказалась у ее шеи, – спите, мисс Сона. Засыпайте. Вас ждет серьезное испытание.
– Что ты… – она почувствовала легкий укол, а затем веки начали закрываться, и уже через несколько секунд девушка потеряла сознание.
***
Рите было совсем несложно тащить тело девушки. Куда сложнее оказалось придумать, что с ней делать дальше, и валькирия никак не могла прийти к окончательному решению.
Убить? Изувечить? Отравить? Все мало. Этого недостаточно. Эта тварь посмела тронуть ее цветы – дорогих ее сердцу людей – думая, что может остаться безнаказанной. Такие ублюдки всегда вызывали у нее чувство отвращения.
Вся эта напускная “крутизна” слетала в мгновении ока, стоило сломать им палец.
Валькирия видела видеозапись с произошедшим в кафе, и одна произнесенная фраза “мы волки” буквально взорвала внутри целый фейерверк из самых разных чувств. От истерического смеха до безумной ненависти и презрения.
Волки? О, нет. Рита не считала их волками. Они были грязью. Той самой, которая хлюпает под ногами после дождя.
“Прямо как сейчас”
А волки – стайные животные. Они держатся вместе, охотятся вместе, бьются вместе и защищают тех, кто уже сам драться не в силах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да, есть волки-одиночки, но они еще опаснее. Тому сломай задние лапы – и он будет ползти на передних, оторви передние – и он будет извиваться, подобно змее. И когда ты будешь наносить решающий удар – попытается укусить тебя в ответ. Изо всех сил. Последний раз.
Эти же твари всегда выбирают тех, кто слабее, потому что сами ничего не стоят. Давят массой, смеются, глядя, как жертва пытается не утонуть в потоке говна, которое на них льется.
Грязь. Просто грязь.
Впрочем, эти размышления дали Рите ответ на то, что делать с этой грязью.
Валькирия сама пришла в нижний город. Выбрала самый поганый район из известных и принесла туда Сону, которая должна была скоро очнуться.
Местом для казни валькирия выбрала небольшой дворик, огороженный со всех сторон мрачными малоэтажками.
Когда-то он был милым: два чудесных зеленых газона с кустами, маленькими металлическими оградками по периметру, небольшой дорожкой в центре, освещенной дружным строем фонарей, и пара качелей.
Да. Он был когда-то милым. Но сейчас один из газонов был погребен под огромной зловонной кучей мусора. Второму досталось меньше, но травы на нем не было совсем. Качели сломаны, вырваны из земли и перевернуты набок, а из всех фонарей остался и продолжал работать только один в самом центре.
“Замечательное место”, – крепко связав руки Соны, Рита подвесила девушку за них на фонарном столбе.
Несмотря на кромешную тьму, от глаз валькирии не укрылся тот факт, что за ними следят.
Убийцы, насильники, наркоманы и множество других отбросов, кто жил в этом месте, сейчас внимательно следили за происходящим.
Но пока, не до конца понимая, что происходит, они решили остаться в тени незримыми наблюдателями. Ведь не каждый день тут можно увидеть такую интересную картину.
Всё, как в театре: двор-сцена, свет прожектора в виде фонаря и актеры, на которых стоит посмотреть. Не хватало только занавеса, но они были не привередливы. Можно и потерпеть.
***
Пробуждение было странным. Сона могла со стопроцентной уверенностью сказать, что никто и никогда ее так не будил. И по началу это было даже неожиданно приятно.
Девушка почувствовала легкое прикосновение к своему лицу. А затем чьи-то пальцы стали с какой-то невероятной нежностью растирать ее щеки.
– Мисс Сона, – прозвучал приятный голос. – Мисс Сона, проснитесь. Пора вставать.
Снотворное все еще действовало, а потому тело ощущалось каким-то ватным или, вернее сказать, не своим. При этом во рту было сухо и страшно хотелось пить.
“Но я все еще жива, а это уже хорошо”
С трудом открыв веки, девушка поняла, что находится в вертикальном положении и… абсолютно голая. Ее руки были крепко связаны, а веревка уходила куда-то вверх, к единственному источнику света.
– Что… Что происходит? Где я?
– Вы дома, мисс Сона.
Новость была неутешительная. Для большинства людей слово “дом” несло в себе чувства тепла и безопасности, но для Соны это было место, где можно появиться только при свете дня, с оружием и в обязательном порядке в компании товарищей, способных прикрыть спину. В противном случае, ты сильно рискуешь исчезнуть. А куда – никто и никогда не узнает.
Это был двор на одной печально известной улице. Старые заброшенные кирпичные коробки, мусор, грязь. И на первый взгляд, могло показаться, что здесь никого нет, но только на первый… За ними с самого начала следило около десятка пар глаз. Из подвалов, темных провалов разбитых окон и даже с крыш. Стоило только появиться здесь, как об этом знали если не все, то очень многие.
– Ох… зря ты сюда пришла…
– Думаете? Вы о тех, кто прячется в этих зданиях? Можете не переживать, они нас не тронут. В отличии от вас, мисс Сона, они чувствуют опасность и держатся на почтительном расстоянии, – Рита чуть ли не из воздуха достала моток красной атласной ленты.
